Цитаты из книги Русская эмиграция в Париже. От династии Романовых до Второй мировой войны

Посещая комнаты постояльцев Русского дома, Деляж обращал внимание на трогательные мелочи – памятные вещицы, вывезенные при бегстве из России: одну-две любимых книги, резную шкатулку, фотографию в рамке, – олицетворявшие утраченную навеки прежнюю жизнь. Куда бы он ни шел, везде его встречали спокойные и улыбчивые стариковские лица, но «со следами многих несчастий, запечатлевшимися на них».

В конце рабочего дня сотни русских выходили из ворот завода Рено на набережной Пуан-дю-Жур. Их легко было отличить: они одевались чище, и многие даже были в галстуках; как замечала писательница-эмигрантка Нина Берберова, у большинства еще сохранилась военная выправка. Старые привычки и дисциплина никуда не исчезли.

Истории русских дворянских эмигрантов, борющихся за жизнь, пользовались спросом в европейской и американской прессе. О, сколько там было маленьких трагедий! «Графиня Л.», некогда звезда русского двора, теперь старается прокормить «свою слепую мать и мужа-инвалида, работая маникюршей и торгуя чулками». Графиня, подруга Феликса Юсупова, работает мойщицей в бане, а ее муж, там же, гардеробщиком.

Повсюду, куда ни глянь, попадались на глаза отчаявшиеся, обнищавшие русские: бывшие генералы работали в прачечных и на кухнях; графини и княгини мыли полы и тарелки, стояли на углах улиц, пытаясь продать блузку, форменный мундир, пригоршню медалей, пару сапог или зимнюю шубу. Когда последние ценности были распроданы, женщинам-эмигранткам ничего не оставалось, кроме как податься в проститутки.

Чэпин Хантингтон упоминал типичный случай генерала А., бывшего командующего Сибирским корпусом российской армии. Хотя ему перевалило за семьдесят, генерал сдал экзамен, но зарабатывал всего 80 центов в день – здоровье мешало ему подолгу сидеть за рулем. Его жена приискала работу на фабрике – за жалкие 48 центов в день. Семью содержал сын, трудившийся на заводе «Рено» за полтора доллара в день.

30 января 1919 года великих князей Николая Михайловича, Георгия Михайловича и Дмитрия Константиновича вывели из бастиона голыми до пояса; каждого волокли под руки двое охранников. Трое мужчин, держась с достоинством, встали перед неглубокой канавой близ братской могилы. Пока расстрельная команда готовилась, Николай попросил одного из охранников позаботиться о коте «в память обо мне».