Цитаты из книги Повседневная жизнь Петербургской сыскной полиции (2-ое издание, исправленное и дополненное)

25 октября 1917 года под лозунгами «Землю — крестьянам», «Фабрики — рабочим» и «Грабь награбленное» власть взяли большевики. Претворять их в жизнь они, впрочем, не собирались, но идейка «грабь награбленное» быстро овладела «революционными» массами — по Петрограду прокатились волны массовых погромов, самочинных обысков с конфискацией имущества, «арестов» лиц с целью получения выкупа и т. д.

Банд на Петербургской стороне было четыре: «Гайда», «Роща», «колтовские» и «дворянские». Территория части была строго поделена между ними. Вся, кроме Александровского парка. Там могли орудовать все: бить и даже резать посетителей, нагло приставать к девицам, пришедшим в Народный дом на представление или танцы. Украденное и отнятое хулиганы сдавали скупщикам.

Если карманник наметил кого-нибудь своей жертвой, то он сначала старается определить, где данный субъект держит свой кошелек, бумажник, часы и другие драгоценности. Он для этого осторожно ощупывает его или наблюдает за ним, например, через витрину магазина… Он вытягивает указательный и средний палец и защемляет между ними предмет, остальные же три пальца прижимает к ладони и ...

Сенной рынок был крупнейшим продовольственным оптово-розничным рынком столицы. А в пешей доступности от него располагались другие крупные рынки: Апраксин и Щучий, Толкучий, Мариинский, Никольский. И на всех этих рынках работало множество людей: грузчики, посыльные, приказчики, сидельцы… Также на рынках «трудились» воришки и мошенники, попрошайничали нищие.

Едва Рогалев поднимается на свою вышку и открывает фотографию, как начинается работа. Друг за другом приводятся оттуда снизу мужчины, женщины, иногда дети в сопровождении городового с препроводительным листком. Иногда в ателье собирается трое-четверо. Вот сразу привели из разных мест четырёх женщин в арестантских платьях. Одну посадили и нацепили на грудь ей дощечку с её фамилией, нумером.

Тотчас начатое следствие обнаружило, что убийцы не могли войти в дом с парадного подъезда, так как его запер за собой принц. Ясно было, что они или спрятались гораздо раньше на лестнице, или прошли в ворота на черный выход квартиры, который большей частью не запирался. Дверь своей спальни принц также никогда не запирал.