Цитаты из книги Приют для бездомных кактусов

...вдруг заметил, скорее почувствовал, метнувшиеся женские тени. Две, нет, три. Бежали в сторону мельницы, прячась за кустами. Одна сильно прихрамывала. Василий присвистнул и бросился в погоню. Трудно пришлось бежать, по плавням, в тумане. Тех двоих не нагнал. Зато на хромоножке отыгрался, ух как отыгрался. В глазах почернело аж. Обычай, принятый в банде, требовал после застрелить или при

Двери распахнулись, ударил оглушительный запах пота. Этот запах был как бы визитной карточкой Лифтеров. Запах, который они культивировали: признак тяжелой работы, печать редких. Остальным полагалось пахнуть чужими, утонченно-безликими запахами. Двое стояли на пороге и благоухали. Кто-то из юнцов закашлялся, у «бабочек» заслезились глаза, Сатощи отвернулся. — С наступающим Рождеством!

— О чем ты, Фира? — Где этот мальчик, которого ты слепил? — Кого я слепил, Фира? Это мой племянник. — Муся! Я схоронила двух мужей не для того, чтобы стоять тут и слушать твою болтовню. Я видела, как ты в полнолуние копал землю у арыка… Муся, мой дед по моей мамочке тоже имел такие увлечения, хотя я бы тебя с ним даже на одном кладбище рядом не положила…

А то сколько писем и заявлений писали — в одних местах их вообще отказывались принимать, в других: «Ждите пятнадцать дней». Да через пятнадцать дней мы вообще в подъезде друг на дружке сидеть будем! А в одном месте прямо в лицо сказали: «Нам, конечно, иногда отдельные ненормальные пишут, но чтобы психи коллективное письмо написали, это первый раз».

Шутки у Бати были тяжелые и незабавные, но пацаны на всякий случай захмыкали. Не столько от шутки, сколько предчувствуя, что сейчас отпустят на завтрак, а в столовке полы теплее, не говоря уже о еде.

В детстве он думал, что эту кровать Баболя привезла из сказочного Ленинграда. Может, даже прилетела на ней, как на ковре-самолете. Захватила ее из своего Русского музея, вместе с сервизом и тяжелыми серебряными вилками и ножами, которыми она учила его пользоваться.