РейтингиЦитаты из книги Призраки страсти
Она была бы готова терпеть любые мучения и пытки, если бы знала – Набока мертв. Но олигарх все еще жив! А вот Михаил мертв. Выходило, что еще один человек, который был ей дорог и которого она вовлекла в свою смертельную орбиту, потерял жизнь.
Сколько стоила человеческая жизнь, а также честь и достоинство человека, находившегося на грани смерти, ее, конечно же, не занимало.
В голове царил сумбур, мозги словно туманом заволокло. Но сквозь этот туман пробивались тонкие лучи воспоминаний. Ресторан на Рублевке… Полуторалитровая бутылка шампанского на столе… Вертолет… Возвращение домой… Звонок, телефонный звонок… Вальяжный субъект в шикарном пальто с меховым воротником… Раскиданные по столу бумаги…
Это были составные части головоломки, собрать которые воедино являлось ее задачей. На душе скребли кошки, сердце внезапно заныло. Наталья стала искать свои туфли, но под кроватью их не оказалось. Поэтому не оставалось ничего другого, как пробежаться по линолеуму босиком.
...эта ошибка стала нашим индивидуальным ночным кошмаром, и с нею связано наше самое заветное желание – мы бы отдали все, абсолютно все, чтобы исправить свою ошибку и стряхнуть с себя кошмар.
– Стасик умер! – произнесла, всхлипывая, Ирина, так и не рискнув посмотреть Наташе в лицо. – Понимаешь, умер! Там, на месте ДТП, он потерял много крови. И, собственно, умер еще там, в автомобиле, но его удалось реанимировать. Пока везли сюда, он в вертолете еще два раза умирал. А потом еще четыре раза на операционном столе. На пятый раз стало понятно, что уже ничего не удается сделать. И врачи приняли решение…
Стасик умер не один раз, а целых восемь! Восьмерка, если положить ее на бок, – символ бесконечности. И Стасик ушел в эту самую бесконечность.
...эти мысли – путаные, скомканные, какие-то жалкие, словно водой облитые и положенные в морозилку – промелькнули в голове у Натальи, стоявшей перед дверью собственной квартиры. Во сне. Или это был не сон, а явь?
Ей же казалось, что она стоит около собственной квартиры уже на протяжении получаса, если не больше.
Время – всего лишь иллюзия. Материя же – отражение времени
У каждого из нас имеется своя главная ошибка. Своя ужасная, имеющая кошмарные, невероятные последствия ошибка; ошибка, давно перешедшая в разряд преступления; ошибка, преследующая нас изо дня в день, из часа в час, из мгновения в мгновение. Ошибка, которая однажды, совершенно неожиданно, раз и навсегда переменила нашу жизнь.
Минц, безусловно, продажная тварь, но, как и все продажные твари, почитает себя образцом морали и законности. И ненавидит, когда ему в лицо говорят, что он – продажная тварь. В таком случае эмоции берут у него верх над разумом.
... я все прекрасно понимаю, но теперь к делу подключилась эта идиотка. Я же вам сразу сказал, что фамилия водителя мне знакома. Еще бы, его сестрицу я отлично знаю – еще та стерва! Таких прямо при рождении надо в выгребной яме топить. У меня с ней свой счет. Ничего, уверяю вас, я все разрулю…
Какого же, однако, лестного мнения Генрих Минц о своей некогда пламенной любви!
Вот это дела… Если она в больнице, то почему ее запирают в палате? Но, конечно, если это психиатрическая клиника…
...взывать к совести таких людей бессмысленно. Потому что у них совести и не было. Требовалось только одно – взять инициативу в свои руки и отомстить. Нет, не инициативу, а пистолет. Именно так она и сделает. Да, конечно, так она и сделает!
Мысли роились в ее голове, как смертоносные пчелы.
– Это вам так не сойдет, коллега! – заявила дама в розовом с яростью. – Весь этот спектакль будет стоить вам не только вашей лицензии, но и свободы!
– Ира, Ирочка! – крикнула Наталья, необычайно радуясь тому, что сестра Романа, Ирина, по профессии адвокат, появилась столь вовремя. – Мне хотели вколоть какую-то гадость! У меня отобрали мобильный! Заперли в палате!
С Ириной они никогда не были задушевными подругами, старшая сестра мужа всегда относилась к невестке несколько пренебрежительно, кажется, считая, что ее Ромик заслужил нечто получше. Общались Ирина и Наталья нечасто, но зато в Стасике, своем крестнике, Ирина души не чаяла.
– Ага, да тут, оказывается, целый букет статей Уголовного кодекса! – заявила Ирина. – Не только вы, коллега, сядете, но и ваши пособники!
ДВЕРЬ, ДВЕРЬ, ДВЕРЬ… И почему она постоянно думает о ней? Это что, ее идея фикс? Значит, дело плохо, надо срочно обращаться к психиатру.
Наталья сразу поняла – Роман завел роман. Каламбур был идиотский, однако отражал суть происходящего очень даже хорошо.
У каждого имеется свой ночной кошмар. Свой индивидуальный, крайне неприятный, жуткий, повторяющийся мотив, который время от времени возвращается, который всплывает из глубин подсознания и вдруг сменяет счастливое сновидение, превращая ночь в пытку.
Наталья впоследствии поняла – не допусти она тогда идиотской ошибки, все было бы иначе. Стасик бы остался в живых, и кошмарные события, последовавшие за смертью ее девятилетнего сына, никогда не воплотились бы в реальность.
Видимо, быстро оценив ситуацию, субъект потянул на себя ковровую дорожку, что и привело к тому, что Наталья потеряла равновесие и упала. На лице чиновника играла торжествующая, наглая улыбка. Да, это была его месть дамочке, посмевшей отвергнуть его ухаживания!
У Романа я уже была, он еще спит после операции. С ним вроде бы ничего ужасного – так, сотрясение мозга, перелом ноги плюс повреждения внутренних органов, пришлось даже удалить селезенку. Ничего, люди и без половины мозга живут. Так что Рома выкарабкается.