Сорока на виселице

«Сорока на виселице» Эдуарда Веркина: взгляд филолога, который встретил в книге себя. Читать этот роман трудно. И скучновато. Но не потому, что он плох, а потому, что он честен до зевоты. Атмосфера здесь — как у Чехова: скучающий, пресыщенный человек, который перепробовал всё, даже смерть перестала быть событием. Только декорации не «Вишнёвый сад», а космическая экспансия. Герои говорят почти на один голос. И это диагноз мира, где все знают всё наперёд. Они не спорят, они синхронно резонируют с потоком Юнга. И ты вместе с ними начинаешь чувствовать тошноту от бесконечного повторения. Уистлер — Прометей, который сначала заявляет, что человечество «слишком рано» вышло в космос, а потом требует разогнать мозг препаратами. Противоречие? Да. Но в этом вся трагедия: он пытается решить проблему теми же способами, которые создали тупик. Как отец Иван Богоявленский у Андреева («Сын человеческий»), он хочет вырваться из накатанной колеи любой ценой. Отрезать себе палец. Сменить фамилию. Лишь бы почувствовать, что ты ещё свободен. Мария и Ян блуждают кругами вокруг Объекта. Автор повторяет отрывки с небольшими изменениями — и возникает дежавю. Символ этого этапа — синий многокрылый змей с золотым кольцом во рту. Он не летит прямо, он кружит. Как мысли героев. Как сам текст. Людям тесны границы познанного, но безграничная свобода пугает. Герои не разобрались в том, что прочитали. Книги для них — лекарство с неизвестным науке принципом действия. Количество текстов подавляет, и они просто глотают дозу, чтобы заглушить тревогу. И всё же роман цепляет. Особенно если ты — филолог по имени Мария. Синхронность, о которой пишет Веркин, вдруг перестаёт быть литературным приёмом. Ты понимаешь, что маковое поле потока Юнга — оно реально. И в нём легко заблудиться. Но можно идти на запах самого важного, доверять нелепому и иногда садиться на пороге — просто гладить кошку. «Сорока на виселице» не даёт ответов. Она заставляет тебя блуждать вместе с героями. И если ты не боишься этого блуждания — возможно, послевкусие окажется глубже, чем ты ожидаешь.

«Добро пожаловать в мир будущего! Мир, в котором побеждены болезни, войны, голод и старость, открыты более двухсот экзопланет и экспансия продолжается»
Если первые фразы аннотации заманили вас образом идеального общества, знайте: текст за обложкой тихо, но довольно резво подложит под эту картинку мину.

Что здесь происходит:
Читателя ждёт мир будущего, в котором наука зашла в тупик. Та самая наука, которая многие годы была на пике моды и обещала, что «у нас вот-вот должен произойти прорыв», но… прорыва всё нет. Вместо этого есть последствия, ведь быстрые эффекты достигаются более высокой ценой.

Веркин играет с формой: здесь есть и вложенные рассказы, и философские диалоги, и сны, сливающиеся с реальностью. Жонглируя приёмами, автор будет подсовывать очень неудобные вопросы: от «прикладных» — какую цену мы готовы платить за апдейт тела и мозга до «этических» — должны ли люди знать об ошибках и трагедиях в экспериментах? Концепция технопессимизма пронизывает весь текст, но не подводит к ответу, как быть, если прогресс оказался нам не по зубам.

«Сорока на виселице» — чтение для неленивых. Книга для тех, кто готов разгадывать головоломки без ответов.
В ней есть отсылки и к другим текстам Веркина, и к «золотому фонду»: Стругацким, Лему, Дику.
Логика научной фантастики здесь смешана с тревожностью экзистенциального кризиса. Для любителей яркой сюжетной прозы динамики покажется маловато. Здесь, скорее, Кафка: герои куда-то идут, но так и не доходят; ждут кого-то на покинутой планете, но никто не прилетает… Вместо заявленного в аннотации заседания Большого Жюри, которое должно решить, продолжать ли развитие синхронной физики, нас посещает разреженное ощущение всё никак не наступающего будущего: гулкое, почти клаустрофобическое.

Книга входит в условный цикл «поток Юнга» из нескольких рассказов-повестей. Единой антологии пока не существует, и «Сороку» смело можно прочесть отдельно. Да, после рассказов авторская вселенная покажется объёмнее, но события романа не станут более прозрачными.

Сорока-тест
Если этот отрывок — без начала и конца не утомит вас при экстраполяции на 500 страниц — книга ваша.
Но если вы ждёте быстрого действия и однозначных ответов — лучше поискать другой роман.

«— Подумайте об артишоках.
Я подумал. Представил себе артишок. Зеленый, колючий, похожий на переросший чертополох.
— Подумали? Теперь скажите вслух: «артишоки».
— Артишоки.
— Теперь «артишоки» присутствуют во Вселенной, – сообщил Уистлер. – Не артишоки как таковые, а именно ваши – представленные вами и названные вами в день весны, 24 июля, на экзопланете Реген, система Реи, 11 часов 23 минуты местного времени. А теперь ответьте: идея ваших артишоков существует локально на Регене или она присутствует уже и на Земле? Если «артишоки» еще не на Земле, это значит, что они распространяются в пространстве с некоей скоростью. А если у идеи есть скорость и эта скорость ограничена, то отсюда следует, что идея, безусловно, материальна. Все развитие современной науки утверждает, что подобное невозможно. Если же ваши «артишоки» уже на Земле, то, значит, информация переносится без потери времени, мгновенно, – продолжал Уистлер. – Отсюда мы делаем вывод, что пространство не есть расстояние. О чем и пытается вам рассказать синхронная физика.»

Побочные эффекты:
Поскольку синхроничность (явление которое исследует и использует местная физика) — это про совпадения, предвидения, материальность мысли и подобное, чтение книги резко повышает фокус внимания на всякого рода случайности в быту. Вы что-то подумали, а оно случилось — синхроничность! Вы встретили тех же голубей на пути, что и вчера — синхроничность! Один из героев книги, например, мог угадать 7 из 10 еще не загаданных чисел.
После чтения «Сороки…» вы и не такое сможете. Ладно, может, не 7, но… :)

Интересная вещь

Это интеллектуальная проза, которая мимикрирует под традиционную научную фантастику. Эдуарду Веркину тесно в рамках какого-то определённого жанра, поэтому он использует в своём творчестве элементы разных жанров — реализма, магического реализма, научной фантастики. И если бы он всегда писал что-то типа «Сороки», то мы имели бы нового Станислава Лема или нового брата Стругацкого; но наверное и к лучшему, что Веркин сам по себе единственный и неповторимый.

Мир «Сороки на виселице» — это мир утопии. В относительно благоприятные времена популярны антиутопии и постапокалипсис, но, видимо настало новое время для утопий, они нам сейчас снова нужны. Но мир «Сороки» это утопия без счастья — мир благополучен, проблемы решены, освоены девять экзопланет, ещё несколько десятков пригодны для освоения. Но это послеполуденный мир, за которым следует закат — двигаться дальше человечество не может, в этом большом мире человечеству по прежнему тесно. Вернее, наоборот, слишком просторно — человек понимает, что космос ему не под силу, он слишком бесконечен для него.

В аннотации романа, собственно, и содержится весь его сюжет. Всё остальное большей частью — только философские разговоры и несколько небольших вложенных историй. Этот текст абсурден, но, к счастью, Веркин не скатывается в абсолютный абсурд, а остаётся на тонкой грани, где реалистичность и правдоподобие не оказываются погребены этим самым абсурдом. Условно — пять «рукописей, найденных в ванне» из десяти.

Один из героев книги, учёный, занимающийся той самой синхронной физикой — наукой будущего, которая, возможно, возникла слишком рано и которая способна вывести человечество на новый уровень — сходит с ума от бессилья. Законы природы таковы, что само мироздание не пускает человека дальше, поскольку в человеке ещё слишком много зла. И человек сделает следующий большой шаг только тогда, когда станет к этому готов. Способен ли он (способны ли мы) на это?

Это первая книга Веркина, которую я прочитал. Наверное, буду читать Веркина ещё.

(Продублировано с сайта Фантлаб.)