Цитаты из книги Шмяк!

— Беллочка — это клубный псевдоним, — объяснил Шнобби. — Она говорит, никто не станет смотреть на экзотическую танцовщицу, которую зовут Бетти. Имя Бетти больше подходит для девушки, у которой в руках скалка и сковородка.

Мы живем в разных мирах, командор. Здесь, внизу, ваши метафоры теряют смысл. Увидеть свет значит ослепнуть. Разве вы не знаете, что в темноте глаза открываются шире?

Первое, что сделал Так, — он написал себя.
Второе, что сделал Так, — он написал Законы.
Третье, что сделал Так, — он написал Мир.
Четвертое, что сделал Так, — он написал пещеру.
Пятое, что сделал Так, — он написал жеоду, каменное яйцо.
И в сумеречном чреве пещеры из жеоды вылупились Братья.

— Оружие очень важно для них с культурной точки зрения, Ваймс, — напомнил Ветинари.
— Да, сэр, я в курсе. Но лично у меня сильнейшее культурное предубеждение против того, чтобы мне вышибали мозги или подсекали колени, — сказал Ваймс, подавив зевок, и ребра тут же запротестовали.

Единственный звук, который издают животные в городе, — это шипение мяса на сковородке.

На самом деле сотне хорошо вооруженных бойцов ничего не стоит стереть Стражу с лица земли, если знать, как правильно взяться за дело. Однажды какой-нибудь безумец поймет, что захваченный врасплох стражник умирает как самый обыкновенный человек — и тогда чары рухнут…

— Некоторые гномы дошли до ручки, сэр. Я чую.

Честно говоря, Шнобби не назовешь человеком полностью в здравом уме, и он привык, что девушки отказывают ему, когда он приглашает их на свидание… Поэтому он и не боится, что его отошьют. Он пригласил Беллочку, потому что подумал: почему бы не рискнуть? И она из благодарности согласилась, поскольку считает, что с ней что-то не так…

Вампиры такие… спокойные. Безупречные. Я подхожу к ней… и у меня шерсть дыбом встает. Ничего не могу поделать, это тысячелетний инстинкт! Проблема в том, какие они. Сдержанные, властные… а вервольфы — всего лишь грязные животные. Недособаки.

— Множество — это примерно сколько? — поинтересовался Ваймс.
— Говорят, тысячи. Разумеется, пьяные.
— То есть, настроены подраться.
— Да, сэр. Достаточно пьяные, чтобы натворить глупостей, но недостаточно, чтобы упасть.

Как ни странно, идиоты, которые стоят перед вами и чуть что лезут к морде, тоже горожане, но, поскольку они об этом позабыли, нужно оказать им услугу и слегка охладить их пыл.

Кулак Детрита мелькнул как молния. Он вошел в соприкосновение с черепом тролля с таким треском, что задребезжала мебель.
Ваймс открыл было рот… и тут же закрыл. Троллий язык основан на физическом контакте. Нужно уважать культурные традиции, не так ли? Не только гномам позволяется их иметь. И потом, троллий череп не расколешь, даже вооружившись молотком и стамеской. «Он угрожал твоей семье, — добавил мозг. — Так ему и надо…»

Стража выживала благодаря хитрости. Именно так, и никак иначе. Ты строишь полицейское управление, вешаешь большие синие фонари, ставишь на виду в общественных местах здоровяков-констеблей и ходишь по городу, словно он принадлежит тебе. Но он тебе не принадлежит. Это все — дымовая завеса.

Большинство городских гномов родом из Медянки, Лламедоса и Убервальда, — сказал Моркоу. — Там есть законы поверхности — и законы подземья. Конечно, здесь все по-другому… но так они смотрят на мир. И, разумеется, друзья Бедролома — тоже глубинные, а вы же знаете, как обычные гномы к ним относятся.
«Да, они, черт возьми, обожествляют их, — подумал Ваймс, пощипывая себя за переносицу и закрывая глаза. — Кажется, хуже некуда…»

— Я не выдержу, — прошипела Ангва, шагая по Паточной улице.
— В чем дело? — спросил Моркоу. Ангва ткнула пальцем через плечо.
— В ней! Вампир не компания вервольфу!
— Но у Салли же Черная ленточка, — сдержанно возразил Моркоу. — Она не…
— Ей необязательно что-либо делать! Она вампир, и точка! Присутствие вампира гарантирует любому вервольфу чертовски скверный день! И уж поверь мне, вервольф знает, что такое по-настоящему скверный день!

— Ну, наши законы поновее будут, — сказал Ваймс, — но убийство есть убийство. Слухи уже разошлись. Из-за вас гномы и тролли беспокоятся, и скоро закипят страсти. Вы хотите войны?
— С троллями?
— Нет, с городом. С обнесенным стенами местом, где существует единый незыблемый закон. Его светлость ни за что не согласится…
— Вы не посмеете!
— Погляди мне в глаза, — предложил Ваймс.
— Гномов больше, чем городских стражников, — сказал Пламен, но уже без усмешки.
— То есть вы хотите сказать, что закон — всего лишь вопрос количества?

— Тролли, разумеется, всегда представляли интерес для геологов, поскольку они состоят из метаморфической породы, — живо продолжала мисс Пойнтер-Пиклз. — Сами-то вы не интересуетесь камнями, командор?
— Иногда ими в меня швыряют, — ответил Ваймс. — Но я никогда не удосуживался взглянуть, какой они породы.

— А я думала, вампиры превращаются обратно вместе с одеждой, — с упреком произнесла Ангва. — Вот Отто Шрик это умеет.
— А женщины нет. Никто не знает почему. Наверное, это из той же серии, что и кружевные ночнушки и все такое. Опять-таки, здесь вервольфам повезло больше. Когда разделяешься на сто пятьдесят летучих мышей, трудно помнить, что две из них должны нести трусики… —

Ваймс уставился на него. «Когда мы впервые встретились, ты был прикован к стене, как цепной пес, и даже не умел говорить, — подумал он. — Ей-богу, волки иногда перестают смотреть в лес».

— Обнаженная женщина — это искусство, только если где-нибудь рядом стоит амфора, — сообщил Фред Колон. Даже ему объяснение показалось неубедительным, поэтому он добавил: — Ну, или постамент. Лучше всего, конечно, то и другое. Так сказать, тайный знак, который гласит: это искусство, ребята, смотрите спокойно.