Цитаты из книги Последний из Отряда 731

Семенов выстрелил откуда-то сверху, с крыши сарая. Кравченко даже не видел, как он туда забрался, — просто в какой-то момент пулеметчик на первом мотоцикле дернулся, выронил оружие и кулем повалился из коляски на мостовую. Мотоцикл вильнул, врезался в стену, фару разнесло вдребезги, и свет погас, оставив после себя только черноту и звон в ушах.

Пули взвизгнули, впились в стену в метре над головой. Кирпичная крошка брызнула в лицо, хрустнула на зубах. Лебедева присела, закрывая голову руками, но Кравченко уже тащил ее дальше, в глубину переулка, туда, где чернел провал подворотни.

Гордеев заворочался на топчане, застонал во сне. Лебедева поднялась, подошла к нему, поправила тряпку, которой он укрылся. Постояла, глядя на него. Потом вернулась к столу, села. — Он умрет, — сказала она тихо. — Если не будет нормальной воды и лекарств.

Второй снаряд лег ближе — метрах в шестистах. Третий — в четырехстах. Они рвались справа, слева, сзади, засыпая землю осколками, вздымая фонтаны черной земли, вырывая с корнями гаолян. Кравченко видел, как в двадцати метрах слева стебли взлетели в воздух, перекрученные, изломанные, и рухнули вниз.

И в этот момент что-то отделилось от самолета. Кравченко понял — шашка. Дымовая. Она упала в двухстах метрах от них. Ударилась о землю, подскочила, покатилась. И через мгновение из нее повалил дым — густой, белый, плотный, как молоко. Он поднимался к небу столбом, видимый за километры, заметный с любой точки.

Клетки. Люди в клетках. Голые, худые, с бритыми головами. Они сидели на бетонном полу, прижавшись друг к другу, и смотрели в объектив. Не с ужасом — с тупым безразличием животных, которые уже все поняли.