РейтингиЦитаты из книги Собачье сердце
Учиться читать совершенно ни к чему, когда мясо и так пахнет за версту . Тем не менее , ежели вы проживаете в Москве и хоть какие - нибудь мозги у вас в голове имеются , вы волей - неволей выучитесь грамоте , и притом безо всяких курсов . Из сорока тысяч московских псов разве уж какой - нибудь совершенный идиот не умеет сложить из букв слово " колбаса".
-Успевает всюду тот , кто никуда не торопится.
- В спальне принимать пищу , - заговорил он немного придушенным голосом , - смотровой читать , в приемной одеваться , оперировать в комнате прислуги а в столовой осматривать ? Очень возможно , Айседора Дункант так и делает . Может быть , она в кабинете обедает , а кроликов режет в ванной . Может быть. Но я не Айседора Дункан!! - и вдруг рявкнул он, и багровость его стала желтой. _ Я буду обедать в столовой , а оперировать в операционной ! Передайте это общему собранию , и покорнейше прошу вас вернуться к вашим делам, а мне предоставить возможность принять пищу там, где ее принимают все нормальные люди, то есть в столовой , а не в передней и не в детской.
-Голубчик , вы меня знаете ? не правда ли? Я - человек фактов , человек наблюдения. Я - враг необоснованных гипотез. И это очень хорошо известно не только в России , но и в Европе. Если я что- нибудь говорю, значит , в основе лежит некий факт , из которого я делаю вывод. И вот вам факт : вешалки и калошная стойка в нашем доме.
- Еда , Иван Арнольдович , штука хитрая . Есть нужно уметь , и представьте , большинство людей вовсе есть не умеют . Нужно не только знать , что съесть , но и когда и как. ( Филипп Филиппович многозначительно потряс ложкой .)И что при этом говорить , да-с ! Если вы заботитесь о своём пищеварении , вот мой добрый совет : не говорите за обедом о большевизме и о медицине . И , боже вас сохрани , не читайте до обеда советских газет !
- Как это вам удалось Филип Филипович , подманить такого нервного пса ? - спросил приятный мужской голос , и триковые кальсоны откатились к низу. Запахло табаком , и в шкафу зазвенели склянки. - Лаской - с. Единственным способом , который возможен в обращении с живым существом . Террором ничего поделать нельзя с животным , на какой бы ступени развития оно не стояло . Это я утверждал , утверждаю и буду утверждать . Они напрасно думают , что террор им поможет . Нет-с , нет-с , не поможет , какой бы он ни был : белый , красный или даже коричневый ! Террор совершенно парализует нервную систему. Зина! Я купил этому прохвосту краковской колбасы на один рубль сорок копеек . Потрудись накормить его, когда его перестанет тошнить. ( стр.543)
Двум богам нельзя служить ! Невозможно в одно и то же время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких - то испанских оборванцев !
– Да что вы всё… То не плевать. То не кури. Туда не ходи… Что уж это на самом деле? Чисто как в трамвае. Что вы мне жить не даёте?! И насчёт «папаши» – это вы напрасно. Разве я просил мне операцию делать? – человек возмущённо лаял. – Хорошенькое дело! Ухватили животную, исполосовали ножиком голову, а теперь гнушаются. Я, может, своего разрешения на операцию не давал. А равно (человек завёл глаза к потолку как бы вспоминая некую формулу), а равно и мои родные. Я иск, может, имею право предъявить.
Глаза Филиппа Филипповича сделались совершенно круглыми, сигара вывалилась из рук. «Ну, тип», – пролетело у него в голове.
«Нет, куда уж, ни на какую волю отсюда не уйдёшь, зачем лгать», – тосковал пёс, сопя носом, – «привык. Я барский пёс, интеллигентное существо, отведал лучшей жизни. Да и что такое воля? Так, дым, мираж, фикция… Бред этих злосчастных демократов…»
«Хамство», – подумал Шарик, сидя в полутёмной ванной комнате, – «просто глупо…»
И около четверти часа он пробыл в ванной в странном настроении духа – то ли в злобе, то ли в каком-то тяжёлом упадке. Всё было скучно, неясно…
«Ладно, будете вы иметь калоши завтра, многоуважаемый Филипп Филиппович», – думал он, – «две пары уже пришлось прикупить и ещё одну купите. Чтоб вы псов не запирали».
На следующий день на пса надели широкий блестящий ошейник. В первый момент, поглядевшись в зеркало, он очень расстроился, поджал хвост и ушёл в ванную комнату, размышляя – как бы ободрать его о сундук или ящик. Но очень скоро пёс понял, что он – просто дурак. Зина повела его гулять на цепи по Обухову переулку. Пёс шёл, как арестант, сгорая от стыда, но, пройдя по Пречистенке до храма Христа, отлично сообразил, что значит в жизни ошейник. Бешеная зависть читалась в глазах у всех встречных псов, а у мёртвого переулка – какой-то долговязый с обрубленным хвостом дворняга облаял его «барской сволочью» и «шестёркой». Когда пересекали трамвайные рельсы, милиционер посмотрел на ошейник с удовольствием и уважением, а когда вернулись, произошло самое невиданное в жизни: Фёдор-швейцар собственноручно отпер парадную дверь и впустил Шарика...