РейтингиЦитаты из книги Сценарий собственных ошибок
Бывает жизнь, которая кажется хуже смерти. Когда вчера еще полный сил молодой мужчина становится калекой, ему вполне может захотеться покончить с собой.
Неужели эти люди так же благополучны внутри, как снаружи? Неужели нет у них никаких сомнений, колебаний, горя, невидимых миру слез? Чувства, что поступаешь не так, как надо? А может, кто-нибудь из них смотрит на меня сейчас и тоже думает, что у такого холеного типа все благополучно, что он не знает никаких сомнений и колебаний…
Рассерженных женщин слушать не надо
Склонялась, как надломленный цветок. Поражалась себе, такой знакомой и такой неизвестной…
Понимаете, есть такой особый талант – быть. Выражать самим своим обликом, самим фактом присутствия на этом свете нечто прекрасное.
Это единственное, что важно. А что еще может быть важно? Штампы в паспорте?
Встречи с Алиной заставляли его страдать от того, как быстро истекают эти отпущенные им на общение минуты, и в то же время он не смог бы без них обойтись.
Красота московской зимы сейчас представлялась неуместной, как розовый шелковый бантик на крышке гроба.
Он просто придерживается правила готовиться к худшему: тогда, если оно случится, то не ранит так сильно.
Если люди постоянно мучают друг друга, то лучше развестись.
Но когда тебя ставят перед свершившимся фактом, это всегда нелегко.
Архитекторы, как и писатели, бывают фантастами и реалистами. Фантасты способны создавать на бумаге конструкции, полные невероятной красоты – но с большим трудом привязывают плоды полета своей мысли к их практическому назначению. Реалисты, наоборот, исходят из назначения проектируемого здания – однако внешний вид их творений, как правило, серенький, усредненный, квадратно-гнездовой.
Что в таком случае рухнет весь его привычный мир, все устоявшиеся представления, и это способно свести человека с ума…
Та доброта, которую при жизни не отдали умершим, превращается в каторжный груз и давит спину до конца дней.
После развода Игорю казалось, что его жизнь навеки пересечена трещиной, что никогда не кончатся эта тоска и эта боль. Но время стремительно бежало, и раны затягивались.
Подросток – это такая ответственность!
Как я мог раньше курить? – удивлялся Миша. – Как я мог потратить столько времени, денег, здоровья на эту пагубную страстишку? Почему-то воображал, что это помогает мне сосредоточиться, успокоиться… Разве может что-то успокаивать лучше, чем вот этот воздух, который проникает в легкие безо всяких преград, не вызывая кашля?
Человека очень меняет жизнь в ожидании грядущих несчастий, о которых он точно знает, что они произойдут.
Это – первое в жизни чувство. И, наверное, последнее. Больше никогда и никого она так не сможет любить. Сильнее – возможно. Женственнее – возможно. Но вот именно так – нет!
Поражение в самом начале битвы – куда это годится?