Цитаты из книги Таня Гроттер и проклятие некромага

– Я уже думал: придется купаться, – сказал он просто.

– А где твой пылесос?

– Чистит дно от водорослей. Хотя глубина тут километра три. Значит, скорее всего, еще где-то в пути, – предположил Ванька.

– Тебе его не жалко?

– В смерти в океане есть что-то романтическое. Лучше, чем на свалке. Лежишь на дне, на умопомрачительной глубине, а вокруг плавают донные рыбы с фонариками на отростках, – заметил Ванька.

Что такое стандартно развивающийся конфликт обычных людей или магов? Ты меня задела нечаянно сумкой, я обиделась и задела тебя специально. Ты сказала, что я даунша. Я намекнула, что от идиотки слышу. Немного подискутировали о папах, мамах и кровосмесительстве. Ты плюнула мне под ноги, я плюнула тебе на ботинок. Ты толкнула меня в грудь – я толкнула тебя. Ты ударила меня кулаком в нос – я тебя кулаком в глаз. Ты пустила искру, я пустила – две. Ты схватила пистолет с серебряными пулями, я – сглаздамат. Как видишь, дорогая моя, конфликт развивается по спирали, ступенька за ступенькой. Причем до последней ступени обычно не доходит. Чаще потолкались, наложили пару насморочных запуков – разошлись живые и здоровые. Усекла?

Люди как корабли в море. Их то подносит друг к другу, то относит. Даже когда корабль кажется неподвижным – он либо удаляется, либо приближается.

– Я тебя ненавижу, – сказала Таня.

– Это хорошо, что ненавидишь. Ненависть и любовь – один и тот же фантик, только покрашенный с разных сторон в разные цвета. Я бы испугался, если бы ты меня презирала. А ненависть – это уже кое-что! – со скрытой болью произнес Бейбарсов.

Закодированные вампиры всегда почему-то становятся борцами за нравственность и моральное здоровье. С чего бы такая закономерность? С чем завязал сам, за то мщу другим?

– Как в конюшню? Но я должен буду его вернуть! Или мне будет плохо!

– Я сам его верну. А плохо будет всем! – мрачно пообещал Тарарах.

– Но это вампиры! Они опасные ребята! С ними лучше не связываться! – пискнул Демьян.

– Я тоже опасный ребенок. У меня было трудное детство в грубом пещерном обществе… Эти кровососущие сволочи, которые мучают коней, будут отныне пить кровь только из стаканчиков, потому что зубов у них не останется, – заверил его Тарарах, обнаруживший следы старых укусов на шее у Пегаса.

– Жуткое дело: пищевая цепь!.. Кого-то лопаешь ты, кто-то лопает тебя. Мою совесть успокаивает только то, что, утони я в океане, рыбка проделала бы то же самое со мной, – сказал он, когда рот его вновь освободился для иных звуков, кроме чавканья.

«На самом деле все очень просто. Только дураки все усложняют. Наша любовь будет продолжаться до тех пор, пока мы сможем прощать друг другу собственное несовершенство. Умные и зоркие люди мгновенно находят друг у друга кучу недостатков. Любовь же кормится иллюзиями, как младенец материнским молоком. Таким образом, отказ от идеала – разрешить тому, кто рядом, быть не идеальным – первый созидательный шаг ума»

– Да ну… Хочешь новую экзаменационную задачку? Встречаются в лесу два чувака. Уровень магического мастерства одинаковый, боевой опыт тоже одинаковый. Короче, все примерно равное. У первого – молот Перуна, у другого – трезубец Посейдона. Оружие, ясный перец, непобедимое, круче нет. Первый чувак – в нагруднике Зевса, у второго чувака доспехов нет, зато на шее амулет – пятка Ахилла. Начинается бой. Удары нанесены одновременно. Кто кого замесит?

Таня пожала плечами.

– Да никто никого. Трезубец Посейдона не посягнет на мага в нагруднике Зевса. Это дружественные артефакты. А молот Перуна не тронет некромага.

– А как ты докажешь, что второй некромаг? – разочарованно спросил Ягун.

– Никто, кроме некромага, костей на себе таскать не будет. Они из него силы высосут. Пятка Ахилла – это кость. Что, неправильно?

– Да правильно, – кивнул Ягун. – Я тоже сразу догадался. А третьекурсники почти все засыпались. Вот что значит новая школа.

В девятнадцать лет девушке не положено быть стервой. Все девятнадцатилетние стервочки к тридцати становятся хроническими идеалистками. И наоборот. Мне бабуся сказала. Типа ссылка на авторитетный источник

В своих мечтах люди всегда исходят из того, что любовь бесконечна. Вроде как один раз вошел в воду и плывешь всю жизнь. Такое бывает, но редко. Резерв любви у каждого свой. Кого-то хватает на год, кого-то на пять лет, кого-то на десять. Ни один цветок не может цвести бесконечно. Пора цветения рано или поздно пройдет, и тогда ты ощутишь себя глупой бабочкой, которая зависла над облетевшим цветком.

Лесники охраняют лес от браконьеров, но никто не охраняет его от самих лесников

Осторожнее с жалостью, девочка. Поверь моему скромному многовековому опыту: жалость разбила в этом мире больше судеб, чем все стрелы и мечи вместе взятые. Со временем любые раны затягиваются сами, жалельщики же их только растравливают. Опять же те, кого жалеют, подсаживаются на жалость, как на иглу, и сознательно начинают создавать поводы для жалости. Замкнутый круг – любимая геометрическая фигура идиотов

Человек, если разобраться, устроен не особенно сложно. В его эмоциональных чемоданчиках помещается ровно столько эмоций (радости, горя, растерянности), сколько может поместиться, и ни на грамм больше.

Чем, скажем, отличается счастье человека, который выиграл в лотерею миллион, от счастья человека, который выиграл два миллиона? А горе девочки, у которой убежала любимая собака, от горя той же девочки, от которой убежали кошка, две собаки и хомяк, оставив ее только с канарейкой и морской свинкой? А боль человека, который обжег четыре пальца, от боли человека, который обжег три, а в четвертый всадил занозу? В общем, если нюансы и есть, то они трудноуловимы.

Никогда не следует недооценивать врага. Недооценишь – не доживешь до следующей интеллектуальной ревизии своего окружения.

– Горячая девочка! – сказал Ягун, вытирая ладонью лоб. – Не хотел бы я, чтобы такая бросала в меня посудой. А как ее зовут?

– Рада, – ответил Тарарах.

– Рада? Чему она рада?..

– Это имя. Рада.

– А, ну да! Нормальное такое цыганское имя. Как я рада, что я Рада! А вы рады, что вы не Рады? – затарахтел Ягун.

Лекари, они самые хитрые существа на свете. Если у тебя пустяковая рана – они стращают заражением крови, гангреной и всякой гадостью. При этом делают круглые глаза, а сами втайне над тобой ржут. Если же ты заболел всерьез – тебе говорят, что все пустяки и главное больше оптимизма.

– Почему не застал? Очень даже застал! Мы с ним чай пили травяной… Вообще ничего чай, но я б такой долго пить не мог. Чай с мятой – это я понимаю. Чай с малиной – тоже понимаю. Но чай с мятой и малиной, в котором нет самого чая, – это просто мамочка моя бабуся что такое!

все в этом мире чем-то оплачивается. Пять минут сегодняшнего счастья – часом завтрашнего. Любовь – слезами и ревностью. Спорт – травмами и самоограничением. Прочитанные книги – зрением. Бурная эгоистичная молодость – тоскливой старостью. Приобретательство – вечной озабоченностью и страхом утрат. Успех – отсутствием времени. Карьера – мнительностью и завистью. Большой город – транспортными муками и одиночеством. Маленький город – дрязгами, затхлостью и скукой. Семья и защищенность – отсутствием свободы и назойливым шумом. Красивое тело – страхом съесть лишнюю горошину. Даже дырки от бублика не так бесплатны, как кажутся, и оплачиваются съеденными бубликами.

В отличие от людей гандхарвы помнят только то, что хотят помнить, и забывают лишь то, что хотят забыть. У вас же все наоборот. Вы помните то, что хотите забыть, и забываете все остальное