Цитаты из книги Вечность

Странно было чувствовать, как что-то, так долго бывшее для тебя незыблемым, начинает понемногу изменяться.

Мир так отсырел, что без полной концентрации было не обойтись.

Нет вкуса изумительней, чем вкус чьего-то смеха на твоих губах.

Мы знакомы с тобой всего ничего, и половину времени были заняты отнюдь не разговорами, и всё равно ты знаешь меня лучше, чем все мои друзья в этой дыре.

Под толщей всех этих чужих воспоминаний и слов так легко было растеряться и пойти ко дну, но его, как бакен на воде, поддерживала на плаву боль, которая поселилась здесь раньше его.

Я не понимал, как и один и тот же человек может быть богом и дьяволом. Как у него получается уничтожить и спасти тебя одновременно. Всё, что я представлял собой, всё плохое и хорошее во мне было делом его рук - разве мог я понять, любить его или ненавидеть?

И вот говорю я: "Прощай, прощай".
Я кричу во весь голос это "прощай".
Потому что, когда обрету голос вновь, могу позабыть все слова.

Он уходил всё дальше и дальше, унося с собой нечто, утраченное мною, отбирая у меня значение того слова - "Грейс", - и даже не подозревал, как близко ко мне подошёл.

"Повсюду вокруг начали вздыматься беспорядочные фонтанчики пыли,и,прежде чем до меня дошло,что это,Бек упал.Он пытался подняться,хватал себя за хребет зубами,но падал снова.Раздалась новая очередь,еле слышная в шуме вертолета,и на этот раз он упал ничком и остался лежать.Пули изрешетили его тело в клочья."

Прямо над нами в вышине полыхало северное сияние. Точно искрящаяся розовая дорога, оно вилось в воздухе и исчезало за деревьями, окаймленное с одной стороны более темным фиолетовым ореолом. Сполохи переливались и таяли, становились то ярче, то бледнее, расцветали и угасали. Сейчас сияние представляло собой единую ленту, тропу в небеса, а через миг оно уже разделялось на множество полос, эдакую армию света, марширующую все дальше и дальше на север

Музыка налетела на меня как нечто материальное, мимо нее приходилось буквально протискиваться.

Сэм.
Имя всплыло в памяти внезапно, а вместе с ним и тысяча прочих вещей: стихи, нерешительным шепотом рассказанные мне на ухо, гитара в его руках, впадинка под ключицами, привычка разглаживать пальцами страницы книги во время чтения. Цвет стен в книжном магазине, его шепот по ночам, списки новогодних зароков, которые мы с ним писали на пару.

Я зажмурилась. Перед глазами стояло его лицо, желтые глаза, темные волосы. Я помнила ощущение своей руки в его руке. Помнила, как мы с ним сидели бок о бок в машине, которой, кажется, больше не существовало.

Все тело ломило. Казалось, меня связали в узел, развязали, а потом связали заново. Кожа зудела, особенно на лодыжках, локтях и коленях. В одном ухе звенело. Голова кружилась, перед глазами все плыло. И не оставляло странное ощущение дежавю.

- По-моему, у Коула припадок. Я не знаю, что делать.
- Поверни его на бок, чтобы не захлебнулся слюной,- не колеблясь ни секунды, скомандовала она.
- Он в волчьем теле.
Коул продолжал корчиться в судорогах, охваченный битвой с самим собой. Слюна стала розоватой от крови. Я решил, что он прикусил язык.
- Естественно.- Голос у нее стал раздраженный; я уже научился понимать, что это значит- она по-настоящему обеспокоена.- Вы где?
- В доме.
- Ладно, увидимся через минуту.
- Ты...
- Я же сказала, - перебила меня Изабел. - Я как раз собиралась тебе звонить.
Ровно через две минуты колеса ее джипа прошуршали по подъездной аллее.
Еще двадцать секунд спустя я понял, что Коул не дышит.

Сообщение первое:" Привет, Изабел. Я лежу в постели, почти голый, смотрю в потолок и думаю... О твоей матери. Позвони мне."
Думаете, она позвонила?
Черта с два.

Волк содрогался и корчился, шкура на нем лопнула и скатилась назад. Из лап прорезались пальцы, по плечам прокатилась рябь, и они стали шире, хребет вздыбился. Сотрясаемое волнами дрожи тело волка невообразимо растянулось, под кожей вспухали узлы мускулов, скрежетали трущиеся друг о друга кости.

Время я отсчитывала по вторникам.
Три вторника до летних каникул.
Семь вторников с тех пор, как Грейс исчезла из больницы.
Пятьдесят девять вторников до окончания школы, после чего я смогу наконец свалить из Мерси-Фоллз к чертовой матери.
Шесть вторников с того дня, как в последний раз видела Коула Сен-Клера.