Цитаты из книги Вкус ледяного поцелуя

– Не скажешь, отчего так хреново на душе? – с тоской спросила я, хотя могла бы и не спрашивать, и так знала: это меня совесть мучает. Редко бедняжке удается возвысить голос, и всегда некстати.

Я вообще утро не люблю. Ничего хорошего в нем нет. Вставай, иди куда-то. То ли дело вечером, лег и уснул.

Истины нет, есть точка зрения

Если человек чужую беду, как свою, чувствует, такой человек… не продаст, правда?
– Не знаю, – неожиданно ответил Лукьянов.
– Чего ты не знаешь? – разозлилась я.
– На вопрос ответил. Он спросил, я ответил. По мне, так любой продаст, если выгоду усмотрит.

– Ты меня любишь? – спросила я.
Он повернулся на бок, демонстрируя мне спину.
– Обожаю, когда ты строишь из себя дуру.
– Саша, соври, чего тебе стоит?
Он приподнялся на локте, посмотрел на меня, а я зажмурилась под его взглядом.
– Я люблю тебя. Я на тебе женюсь. Я сделаю тебе ребенка, а если захочешь – двух или трех. Захочешь?
– Захочу.
– Отлично. А теперь я могу поспать?
– Конечно. Спасибо тебе.
– Не стоит благодарности. Ты всегда просишь о такой ерунде, так что не стесняйся.

– Дура! – рявкнул он так, что люди за соседними столами повернулись в нашу сторону. – Ревнивая дура!
– Это ты зря, – покачала я головой. – Ревновать тебя мне и в голову не придет. К тому же не такая я дура. То есть дура, конечно, но точно знаю, что два плюс два будет четыре.

Сашка собрался со мной, но я сказала:
– Останешься дома.
Пес завалился на бок, вытянул лапы и страдальчески закрыл глаза.
– Надо же, – усмехнулся Артем, наблюдая за его выкрутасами. – Возьми, жалко собаку.
– Он не подходит к моему новому костюму. Вешняков только фыркнул.
– К нему и я не подхожу. Больших денег стоит?
– Еще бы.
– В джинсах ты мне нравишься больше.

– Ну, напилась, с кем не бывает? Вчера мое чувство справедливости было поругано. Я ж тебе рассказывала. Зато мы долго гуляли, с этим ты спорить не можешь. А то, что я пела песни и взобралась на грибок на детской площадке, вовсе чепуха, у человека хорошее настроение, я вспомнила детство и все такое…

Если парень-стриптизер двухметрового роста и выдающейся мускулатуры вечер напролет вешает тебе лапшу на уши о модном писателе, которого читали все, поневоле начинаешь чувствовать себя идиоткой. На следующий день я купила книжку и вскоре после этого почувствовала себя еще большей дурой.

– О чем ты думаешь? – вдруг спросил меня Лукьянов, я от неожиданности вздрогнула.
– А-а… так…
– Прикидываешь, кто мог это сделать?
– Нет, не прикидываю.
– Чего ты разозлилась? – удивился он, – Помешал твоим размышлениям?
– Они гроша ломаного не стоили.
– И все же… мне интересно.
– По-твоему, я могу думать только об убийствах? – начала свирепеть я.
– О чем же еще? Ты ж как доберман, если взяла след, так…
– Господи, что за поэтическое сравнение, – теперь у меня и злиться сил не было. – Я мечтала. Шла и мечтала. И мне плевать на эти убийства.
– Ага, – кивнул Лукьянов презрительно, – ты мечтала выйти за меня замуж.
– Ну, мечтала.
– Потрясающе. А наш первенец в твоих мечтах присутствовал? Собачка бежит, я коляску толкаю, ты держишь меня за руку. Да? – Он скалил зубы, а я замерла, разглядывая что-то под ногами.
– Да, – сказала я наконец тихо.
– Что? – наклонился он ко мне. – Не слышу.
– Да, – рявкнула я. – Очень смешно? В самом деле смешно, – вынуждена была я согласиться. – Лучше я про убийства буду думать.

– Ты все еще меня любишь?
– В горизонтальном положении гораздо больше.