Цитаты из книги Фартовый билет

Горелов сжал зубы так, что заныли скулы. Опередили. Человек в форме без знаков различия — это Громов, сторож с Сухаревского рынка, фронтовой товарищ Волконского. Предупредил. Увел из-под самого носа. Только из-под их ли носа? Или тех, «охотников»?

Горелов остался один. Оглядел кабинет: стол с разложенными бумагами, сейф с тетрадями-бомбами, карту Москвы на стене, исчерканную карандашом. Завтра, когда он вернется — если вернется, — здесь все будет по-другому. Или не будет ничего.

Карандаш замер. Зимин поднял глаза на хронометр, словно сверяя время с фактом, который только что врезался в реальность этой ночи. Трое убитых милиционеров. Не драка в пивной, не поножовщина в коммуналке — целенаправленное нападение на отделение. Такого не было с конца войны.

Бывший зек торопился. Руки дрожали, пламя плясало, разок резак чихнул и погас — чертыхаясь, он поджег снова. Сначала верхняя петля. Пламя резало металл, оставляя за собой светящуюся, оплавленную борозду. Через несколько минут петля лопнула с глухим звоном. Металл разошелся, обнажив оплавленные края.

Егоров вскочил. Стул с грохотом отлетел в угол, ударился о стену и развалился. Младший лейтенант метнулся к двери кабинета начальника. Второй нападавший перехватил его на полпути. Егоров попытался заслониться рукой, но лезвие легко вспороло рукав гимнастерки и вошло под левое ухо, вспарывая плоть до правого.

Первый нападавший в два шага оказался у стола. В руке блеснуло широкое лезвие — финка с наборной рукоятью из разноцветного оргстекла, из тех, что делают в лагерях. Удар. Еще удар. Третий. Кровь хлынула на раскрытый «Журнал учета происшествий», заливая коленкоровый переплет и аккуратные строчки записи.