Цитаты из книги Жажда любви

Большинству людей довольно легко думать о том, что их жизнь ничего не стоит. Однако, человеку с тонкой душевной организацией трудно согласиться с тем, что отсутствие смысла обесценивает его жизнь.

Я ничего не прошу. Я только хотела, чтобы однажды утром, пока закрыты мои глаза, изменился бы весь мир. Вот-вот должно наступить это время - однажды утром, ясным утром. Это утро придет просто так, никто о нем не помолится, оно никому не будет принадлежать.

В этом иллюзорном мире живут и умирают люди. Да, люди умирают, но это естественно. Такова природа. Однако, в таком иллюзорном мире разве найдется что-нибудь, ради чего стоило бы рисковать жизнью, а?

В жизни бывают мгновения, когда нас переполняет вера в свои возможности. В такие мгновения открывается другое зрение: видны вещи, которые в повседневной жизни не обращают на себя внимания. Позднее, когда все поглощает забвение, случается, оживают подобные мгновения - и тогда к человеку возвращается полнота чувств и переживаний в этом мире страдания и радости. Таких мгновений не избежать, как судьбы. Ничто не может противостоять этому.

Разве кто-нибудь может представить, как искусно обманывают люди свое сердце?

Жажда - она преследовала ее, как чувство долга. Это была жажда пьяницы: чтобы подавить рвоту, он требует подать стакан воды, но боится сделать глоток, чтоб его не стошнило.

Череда любовных неудач настроила ее сознание на отторжение любви, как в случае выкидыша. Это превратилось в рефлекс, привычку. Каждый раз, когда она влюбляется, случается очередной выкидыш.

Там, где жизнь торжествует ради жизни, мелкие страстишки не выживают, - вот тогда всем распоряжается счастье. Оно, как известно, продукт скоропортящийся. Его необходимо потреблять сразу, пока не исчезло!

Чем  могла она заполнить свою жизнь? Если жить, не думая о будущем, каждый монотонный день грозил превратиться в вечность. Если погрузиться в прошлое, то ее жизнь вновь наполнится страданиями.

Это было желание человека, решившего утопиться. К смерти оно не имело никакого отношения. Это желание означало стремление обрести совершенно иной мир.