Цитаты из книги Жизнь Пи

Временами твоя жизнь напоминает маятник, который бросает из одной крайности в другую.

Жизнь научила его не выставлять самое дорогое напоказ.

Итак, этот дом – не просто ящик с иконами. Теперь-то я начинаю замечать следы и приметы супружеской жизни. Они и раньше были на виду, просто я их не видел – потому что интересовался другим.

Любой зверь свиреп и опасен. Может, он и не убьет, зато точно покалечит. Будет царапаться и кусаться, да так, что страшные гнойные раны, заражение крови, лихорадка и десять дней в больнице, считайте, вам обеспечены.

Обезьяны – наша чистейшая копия, зеркальное отражение в мире животных. Оттого-то они и пользуются таким успехом в зоопарках.

В результате животные – как и мы – получили-таки разрешение на выезд. И стали они без пяти минут янки, а мы – без пяти минут канадцы.

Я лез из кожи, корчил из себя не то клоуна, не то воздушного гимнаста, – все без толку: публика меня просто не замечала. Словом, полный провал.

Жизнь в шлюпке трудно назвать жизнью. Она сродни шахматному эндшпилю, когда фигур на доске раз-два и обчелся.
Ходы – самые что ни на есть простые, а ставки – самые что ни на есть высокие. Физически выдержать такое невероятно трудно, а морально и подавно. Хочешь жить – приспосабливайся.

Некоторые из нас отрешаются от жизни со смиренной покорностью. Другие борются за жизнь слабо-слабо – и в конце концов теряют надежду. Третьи – я принадлежу к их числу – никогда не сдаются.

Надежда питает надежду.

Наихудшая парочка противоречивых ощущений – тоска и ужас.

Время стало для меня расстоянием, как и для всех смертных, – я плыл себе по течению жизни, не желая лишний раз и пальцем шевельнуть, а если и шевелил, то вовсе не ради того, чтобы измерить какую-то там широту.

В индуистском храме я чувствую себя как дома. И всякий раз угадываю Присутствие – но не обращенное лично к тебе, как оно обычно бывает, а всеобъемлющее.

Я смотрел во все глаза: никогда раньше не видел живого американца! Такие розовые, пухлые, дружелюбные, очень сведущие в своем деле и ужасно потливые.

Три волхва уставились друг на друга с напряженной опаской. «Господи, отврати от меня их взоры», – взмолился я про себя.
Все взоры разом обратились на меня.

Вопреки всем радужным надеждам вдруг понимаешь – тихий неугомонный голос нашептывал тебе убийственную правду: все ни к черту. Не хватает самой малости – искорки, способной зажечь твою историю настоящей жизнью, и точная историческая фактура или безупречные кулинарные рецепты – все псу под хвост. Повесть твоя бесчувственна, мертва, и тут уж ничего не попишешь. Такое открытие, скажу вам, совсем не радует. От такого и впрямь засосет под ложечкой – как от голода.

Но, увы, роман вдруг чихнул, крякнул и преставился.

Любая схватка обходится дорого.

Единственное, что мне нужно, так это привести в действие безжалостные законы природы, пустив все на самотек, – и я спасен.

Люди переезжают в чужие края, когда тревога измотает их вконец. Когда не могут больше сносить это гнетущее ощущение: сколько ни вкалывай, а все твои усилия рано или поздно пойдут прахом, и все, что ты собирал по крупицам долгие годы, кто-нибудь уничтожит в единый миг. Когда понимают, что у них нет будущего, что сами-то они еще как-нибудь перебьются, но дети их уже обречены. Когда чувствуют, что здесь уже ничего не изменится, что счастье и благоденствие возможны где угодно, но только не здесь.