РейтингиЦитаты из книги Жрица голубого огня
– У нас в пауле тоже парень один к девчонке вечно прикапывался, – задумчиво пробормотал Донгар. – И в пять Дней прикапывался, и в тринадцать прикапывался, а в семнадцать женился. Нравилась она ему сильно.
«А может, все-таки подсветить? – отнимая ладони от пылающих щек, подумала Аякчан. – Чтоб не промахнуться Огненным шаром – да в лоб этому великому и черному знатоку человеческих душ!»
– Мне это не грозит, – со сдавленным нервным смешком выдавил Хакмар. – Она ж вроде твоя… небесная жена?
Во мраке зашипело – и на ладонях Аякчан вспыхнули Огненные шары. Два.
– Вы это бросьте! – процедила она. – Я вам помогала только ради Нэлэнчик! Ну, и города… И Черная эта меня разозлила… Но если кто попробует меня снова заалбасить, – она перевела прицельный взгляд на Донгара и многозначительно подбросила шар на руке, – или, упаси вас Уот, небесной женой назовет… – теперь подпрыгнули оба шара. – В общем, вы меня поняли! – с угрозой процедила она, перекатывая шары на ладонях.
Девочка опустила глаза и увидела… свисающие ей на грудь пару ног в залатанных меховых штанах и старых торбозах. Она повернула голову – и уткнулась носом… в чью-то коленку.
– Не стой, не стой – улетит Черная, снова людей высасывать станет! – тяжесть у нее на плечах заскакала.
Аякчан запрокинула голову… и глаза в глаза уставилась на сидящего у нее на плечах Донгара.
– Да чтоб она тебя засосала по самые торбоза! Ты чего это мне на голову сел и ножки свесил?
Проклятый мальчишка удивленно похлопал глазами и, как нечто само собой разумеющееся, сообщил:
– Потому что ты все-таки моя небесная жена! Ну давай, полетели, а то и правда она уйдет, даже где прячется, не увидим. – И еще шею ей коленями сдавил, как верховой оленихе!
– Поех-хали! – трепеща раздвоенным языком, согласилась Аякчан… и, взбрыкнув ногами, кувыркнулась вниз головой.
– Ты что делае-ешь! – отчаянно цепляясь за ее уши, заорал Донгар.
Ах, ты еще и за уши хватать! Девчонка заверетелась в воздухе, рассекая плотную серую дымку окружающей пустоты.
– Прекра… Прекрати! – отчаянно орал Донгар, хватаясь то за шею, то за...
Если в тайге запашок этого так называемого шамана еще как-то ветром отдувало, то нюхать его в закрытом помещении у нее не было уже ни физических, ни душевных сил! А этот тундровый засра… ах, извините, недомыток, в лохань лезть ни в какую не хотел! Сдавленным шепотом, чтоб не услышала любопытная Ингама, Аякчан пришлось пригрозить ему Храмовым проклятием за нечистоту телесную, наверняка влекущую за собой нечистоту помыслов, и только тогда дрожащий мальчишка сподобился влезть в бадью. И сидел, глядя, как многодневная грязь отделяется от его тела – а рожа была такая несчастная, будто он с лучшим другом расставался!
Он что… и правда всех кулей Нижней земли перебил?
– Нет, это я так, для большей красоты выдумал! А духи болезней на самом деле просто друг друга перезаразили и сами подохли!
– Воды-ы? Ты думаешь, под растаявшей башней мало воды? А ну марш отсюда!
«А ведь мне тоже неплохо бы знать – что на Сивире делается! – подумала Аякчан. – Особенно учитывая мои планы на будущее!»
Школьная богатырка Алтын-Арыг была единственной нежрицей среди наставниц школы, и только ее ученицы никогда не называли мальвиной – хотя бы потому, что она красила волосы в ядовито-розовый цвет. На вопрос – зачем, невозмутимо заявляла, что если по всей Средней Сивир-земле толпами шастают голубые бабы, почему не быть хоть одной розовой?
Вскрыть трубу для Аякчан было раз плюнуть, вот именно так: один плевок – и дырка!
Взмокшая так, что капля пота дрожала на носу, их «лучшая ученица» из судорожно дергающегося куска Пламени сооружала одежку, кажется, для одного из многоногих чудищ Седны, Повелительницы Морской Бездны. Во всяком случае, рукавов там просматривалось явно больше чем два
«Кому ограничен, а кому не очень»
– А тебе четыре трона сразу – не много? – ничуть не впечатленная этой истерикой, поинтересовалась Аякчан, несколькими быстрыми шажками подбираясь совсем близко. – Задницы хватит?
– Ч-ш-шетыре? – Черная подняла голову, уставившись на Аякчан затянутым мутным бельмом единственным глазом. – И правда, много. А у тс-себя сколько было, когда ты тут правила, – один?
Пол заколебался, словно лодка-долбленка на речной волне. Очертания четырех тронов поплыли, изламываясь… Их потянуло вверх, растянуло вширь и тут же сплющило. Послышался скрежет ломающегося льда, и вихрь мелких секущих осколков пронесся над головами ребят. Будто смятые великанской ладонью, черные и белые троны лепились друг к другу, скатались в ком и тут же взвились ввысь… Мгновение, и, вырастая под самый потолок, в зале воздвигся громадный трон. Черно-белый. Полосатый. Кошмар!
– А я-то думал, она задницу расширит, – разочарованно сказал Хакмар, задирая голову, чтоб разглядеть сидящую на самой верхушке трона Черную.
– Жрицы – хорошие, – на всякий случай отползая подальше от разъяренной девчонки, не преминул возразить Донгар
«Шаману конец! Придется Айгыр довольствоваться одним черным кузнецом!» – едва успело мелькнуть в голове у Аякчан… как черный кузнец вступил в схватку.
Где Аякчан еще на подлете и уже многое подозревает.
– А кому мешают мэнквы? – удивленно проскрежетала Демаан.
– Да людишек они жрать повадились, – неохотно протянула Айгыр.
– Если не пользуешься никем ты – пользуются тобой.
– Все верно, маленький жирный человечек, – рассеянно перебила его жрица. – Именно из таких отчаянных девчонок и вырастают потом лучшие жрицы!
Черные длинные брови ее,
Будто черные с серебром
Камчатские соболя.
Белая шея ее стройна;
Красивые губы ее
Красны, как ягодный сок…
– Тс-тс-тс! Бить в спину – как нехорошо, госпожа верховная жрица!
– Ты… с самого начала… это… задумала… ты… дала приказ… своему Огню… – едва шевеля губами, прошептала Демаан.
– А что, мне надо было ждать, пока вы первой на меня нападете? – пожала плечами Аякчан, кивая на шар на ладони у верховной.
– Всегда… такой была… Никому… не верила… Вспомнила… себя? – с трудом выдавила верховная – торчащие из ее живота и груди лучи судорожно дергались в такт каждому слову.
– Не вспомнила, – отчеканила Аякчан, и лицо ее словно окаменело. – Вы меня заново научили… с-сестренки! К тому же старая подруга тебя уже заждалась, там, внизу… – криво усмехнулась она.
– Ха! Что ты там написала – мэнквы явились в Среднюю землю на призыв черного кузнеца? Помнится, он всегда терпеть не мог всякую уродливую нечисть! Ты ему даже коготки свои никогда не показывала, верно, Айка?