10 цитат из «Крутого маршрута» Евгении Гинзбург

В юности мне нравилось повторять: «Мыслю — значит, существую». Теперь я могла бы сказать: «Страдаю — значит, жива»

20 декабря, 2016

Евгения Гинзбург — советская писательница, журналистка и историк. Она была современницей войн и революций начала XX века, но главной трагедией ее жизни стали сталинские репрессии.

В 1937 году Гинзбург арестовали по сфабрикованному обвинению в «участии в троцкистской террористической организации» и приговорили к 10 годам тюремного заключения с конфискацией имущества и поражением в правах. Через несколько лет срок продлили, и Евгению Соломоновну этапировали в исправительно-трудовой лагерь на Колыму. Реабилитировали ее уже после смерти «отца народов».

Вернувшись из Магадана, она приступила к работе над книгой воспоминаний, в которой решила описать все увиденное и пережитое ею за эти годы. Ее мемуары, получившие название «Крутой маршрут», вышли в 1967 году в Милане без ведома автора. В СССР их официально опубликовали лишь в конце Перестройки (до этого книга распространялась в самиздате).

 

Мы отобрали 10 цитат из «Крутого маршрута»:

В юности мне нравилось повторять: «Мыслю — значит, существую». Теперь я могла бы сказать: «Страдаю — значит, жива».

Как условна грань между высокой принципиальностью и узколобой нетерпимостью.

Лето 41-го... — Слыхали? Колыму продают Америке! — С людьми или без людей? — Хорошо бы с людьми! — Бросьте чушь молоть! И уже готов страстный спор между теми, кто мечтает о спасении любой ценой, и теми, кто, черт с ним, хоть подохнуть, да дома...

Колымской шутки — «Трудно только первые десять лет» — мы ещё тогда не слыхали.

Я часто думала о трагедии людей, руками которых осуществлялась акция тридцать седьмого года. Каково им было! Ведь не все они были садистами. И только единицы нашли в себе мужество покончить самоубийством.

В этом театре ужасов одним актерам отданы роли жертв, а другим — палачей. Последним еще хуже.

Прыгать в пропасть лучше с разбега, не останавливаясь на ее краю и не оглядываясь на прекрасный мир, оставляемый навсегда.

Нет, не только чужой, но даже и свой собственный опыт ничему не учит. Мы по-прежнему пытались прогнозировать свое и общее будущее исходя из разумных посылок. Ничему мы не научились за двенадцать лет. Все так же недоступна была нам логика, вернее, алогизм злодейства.

Нет более горячей дружбы, чем та, что создается тюрьмой.

Я внутренне давно поняла, что в нашем мире обычные связи причин и следствий разорваны. Ни Кафку, ни Орвелла я тогда еще не читала, поэтому логики этих алогизмов еще не угадывала.


Поделиться с друзьями
Получите книгу в подарок!
Оставьте свою почту, и мы отправим вам книгу на выбор
Мы уже подарили 9138  книг
Получите книгу в подарок!
Оставьте свою почту, и мы отправим вам книгу на выбор
Мы уже подарили 9133  книги

Читайте также

Нужна помощь?
Не нашли ответа?
Напишите нам