Макс Немцов: «Переводить начинают по большой любви»

Интервью с переводчиком
07 марта, 2018

Автор фото Дмитрий Нежданов

 

Максим Немцов — один из самых известных переводчиков страны (если к людям его профессии вообще подходит слово «известность»). Слава у него скандальная, в свое время он посмел «покуситься на святое» и заново перевел роман Сэлинджера «The Catcher in the Rye». Тем не менее, Немцов был и остается востребованным мастером, способным решать сложнейшие творческие и технические задачи.

 

Мы поговорили с Максимом о его профессии, кастовости в переводческой среде и новых зарубежных романах, которые скоро выйдут на русском языке.

Переводчики сегодня — это отдельная каста?

Надеюсь, уже нет. И слава богу, что человек, наделенный талантом, желанием и возможностью переводить, может быть востребованным, приносить издателю что-то из полюбившегося. Потому что, как правило, люди начинают переводить по большой любви — и не обязательно к самому роду деятельности, это может быть любовь к автору или к произведению.

Кто-то, например, нашел прекрасную книжку, перевел, дал почитать друзьям, а потом понес издателю. Такие вещи случаются до сих пор, и советской системы, когда художественный перевод был кормушкой для жен дипломатических работников, уже не существует, надеюсь. Может быть, у меня недостаток данных, но я этого как-то не наблюдаю последние пятнадцать лет.

Но заказывают переводы все равно известным людям. А может молодой переводчик получить заказ от крупного издательства?

Почему нет? Для этого ему понадобится определенный навык, сноровка и некоторые личные качества, например — уверенность в том, что он сделал гениальный перевод. Если человек в ситуации, когда его рукопись не приняли, сжигает ее в камине и уходит из профессии, значит он просто не так уж хочет, чтобы ее приняли, но если человек убежден в том, что это гениальное произведение и что он хорошо его перевел, то у него всегда найдется возможность где-то напечататься.

Ловец на хлебном поле Ловец на хлебном поле Дж. Д. Сэлинджер Купить книгу

Некоторое время назад ваша «Лавка языков» была платформой, на которой можно было опубликовать свой перевод, но проект был закрыт. Возможна ли его разморозка?

С 2003 года мне стало некогда этим заниматься, и, думаю, размораживать «Лавку» не стоит. Сейчас есть другие механизмы, позволяющие публиковать хорошую литературу в переводах разного уровня. В середине 90-х годов «Лавка языков» была придумана как раз для того, чтобы взломать эти остатки советской кастовой системы. Я открыто об этом говорил тогда и продолжаю говорить сейчас. Считаю, что «Лавка» свою функцию выполнила. Многие люди, с которыми мы тогда начали взаимодействовать удаленно, впоследствии публиковались, некоторые даже сделали себе имя в переводческой среде. Все получилось.

В «Лавке языков» публиковалось много произведений XX века, вы сами делали такие переводы. С чем вам интереснее работать — с современными текстами или с текстами прошлого столетия?

XX век мне интереснее — тогда люди были как-то смелее, интереснее писали. Мне мало что нравится из литературы «верхнего слоя», которую все так любят читать, литературы понятной, той, к которой привык широкий читатель. Любимое дело, которому мы служим и которым мы с Шаши Мартыновой сейчас занимаемся, — это программа «Скрытое золото XX века», где мы подбираем, переводим и публикуем либо неизвестные, либо не дошедшие, либо незаслуженно забытые произведения XX века, без которых наша современная литература — что дитя без ножек. Это книги, которые в прошлом столетии действительно что-то принесли в человеческую культуру.

По этой программе в прошлом году сделано шесть книг, и это — идеальная работа для меня. К сожалению, за нее никто из издателей не платит и не будет платить, поэтому деньги на проект мы собираем методом краудфандинга. Нынешний год у нас преимущественно ирландский. Выходят две ирландские книги: «Островитянин» Томаса О’Крихиня и «Ирландские чудные сказания» Джеймза Стивенза. А также одна американская, которую я сделал, в общем, просто так, что называется — для себя: «Учение Дона Б» Доналда Бартелми. Вот на них мы и собираем деньги народной подпиской.

Вы переводили не только то, чего не было на русском языке, но и те тексты, которые уже когда-то были переведены, пытались ли вы спорить с предшественниками?

Да нет, о чем тут спорить? Да и как поспоришь? Любой перевод неизбежно будет искажением первоначального текста — уже хотя бы потому, что переводчик воссоздает оригинал на другом языке. В мои задачи не входило ни с кем «спорить» или «полемизировать» — гораздо лучше и продуктивнее просто обратиться к первоисточнику и, по возможности, открыто и отстраненно перечитать тот или иной текст, а потом, в меру своего умения, знаний и желания, просто его перевести. Новые переводы — это показатель того, что тот или иной текст не умер, не окаменел в своей эпохе, а жив и продолжает оставаться актуальным для новых поколений читателей. Но проектов по пере-переводу у меня было не так уж и много: собственно, Сэлинджер, один роман Пинчона («V.») и «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайлда (все они выходили в «Эксмо»). Хотя последний текст вполне, конечно, современен, этот случай мне доказал, что от перевода английской литературы XIX века сам я получаю гораздо меньше удовольствия, чем от перевода, скажем, американской литературы века двадцатого.

Александра Борисенко в статье «Сэлинджер начинает и выигрывает» отметила, что люди просто не понимают удачных находок и часто считают хороший перевод плохим. Почему так происходит?

А потому что многие вообще не умеют читать, они относятся к чтению как к непременно приятному времяпрепровождению, к досугу, к отдыху, к чему угодно, только не как к работе. В массе своей люди убеждены, что не только переводчик, но и автор обязан делать так, чтобы им было удобно и приятно. Стоит ли говорить, что это большое заблуждение, и обеспечением одного лишь досуга задачи литературы не ограничиваются. Кроме того, «широкий читатель» склонен подходить к книге как к потребительскому товару и ожидать от нее некоторого набора потребительских же качеств. В этом ничего плохого нет, конечно, но для соответствия таким ожиданиям существуют массовые жанры, рецептурная литература. В этом сегменте рынка я предпочитаю не работать.

Время свинга Время свинга Зэди Смит Купить книгу


Расскажите о переводах, сделанных в последнее время. Только что вышла книга Зэди Смит «Время свинга», сейчас вы работаете над романом Пола Остера «4 3 2 1».

С Зэди Смит получилось занимательно. С одной стороны, этот роман мне заказал издатель. С другой стороны, мне показалось интересным решать в работе над этим текстом некоторые свои задачи, потому что иначе любой труд как-то обессмысливается. Вот знаете, часто сейчас звучит упрек в том, что переводчики переводят (а издатели издают) литературу «мертвых белых мужчин». Здесь же перед нами образчик творчества «живой черной женщины». Раньше я такой литературой не занимался, а тут решил попробовать. Роман Зэди Смит, конечно, актуален в наши дни, когда вся планета озабочена поисками культурной самости и вопросами национального самоопределения. Хотя, казалось бы, где Россия — и где Африка и Америка, — однако «Время свинга» мне видится значимым для грамотного и вдумчивого русскоязычного читателя.

Кстати, один из самых адекватных откликов на роман в русскоязычном сетевом пространстве — отклик Шаши Мартыновой, что неудивительно, потому что не только переводчик, но и редактор, которым на этой книге была Шаши, — самые внимательные и преданные читатели книг.

О романе Пола Остера «4 3 2 1» разговаривать интересно, но пока рано, русский текст еще не готов. Я вам предлагаю к нему вернуться, когда книга выйдет.

Только интересные материалы и книги
Почтовому совенку-стажеру не терпится отправить вам письмо