Петр Кропоткин о творчестве писателей-современников

Философ и публицист о произведениях Толстого, Горького и Достоевского

09 декабря, 2016

Петр Кропоткин (1842 — 1921) вошел в историю, прежде всего, как революционер и создатель идеологии анархо-коммунизма. Но он также был выдающимся ученым-географом и геоморфологом, автором ценнейших исследований о Ледниковом периоде, вечной мерзлоте и вулканах. Не менее интересны его философские работы и публицистика.

Кропоткин оставил крайне любопытные заметки о литературном творчестве своих современников. Все они собраны в его книге «Идеалы и действительность в русской литературе».

Мы отобрали наиболее примечательные цитаты из нее.

 

О романах Достоевского

«Братья Карамазовы» — наиболее обработанный в художественном отношении роман Достоевского, и в этом романе все внутренние недостатки, присущие уму и воображению автора, нашли свое полнейшее выражение. Философия этого романа заключается в изображении неверующей Западной Европы, дико-страстной, пьянствующей дореформенной России, преступной России, и, наконец, России реформированной при помощи веры и молитв; каждое из этих изображений воплощено в одном из четырех братьев Карамазовых. Главная идея автора, насколько она самому ему ясна среди бездны живущих в нем противоречий, та, что в человеке столько низких страстей, что удержать его от полного безобразия может не идеал, даже не вера, не христианство, а только могучая церковь.

За изображением Раскольникова я чувствую самого Достоевского, который пытается разрешить вопрос: мог ли он сам или человек вроде него быть доведен до совершения преступления, как Раскольников, и какие сдерживающие мотивы могли бы помешать ему, Достоевскому, стать убийцей? Но дело в том, что такие люди не убивают. Кроме того, люди вроде судебного следователя или Свидригайлова принадлежат к области романтического изобретения. Люди свидригайловского типа не рассуждают о своих пороках, а те, которые рассуждают, не достигают порочности демонического героя этого романа.

Достоевский писал с такой быстротой и так мало заботился об обработке своих произведений, что, как указал Добролюбов, их литературная форма иногда бывает ниже всякой критики. Речи его героев не отличаются последовательностью; они часто повторяют самих себя, и всякий раз при появлении героя вы чувствуете за его спиной самого автора. Любимыми героями Достоевского являются люди, думающие о себе, что они не обладают достаточной силой, чтобы завоевать уважение, или даже не имеют права, по их мнению, чтобы с ними обращались как с человеческими существами. Они обыкновенно делают скромную попытку защитить свою личность, попытка эта не удается, и вслед за тем они подчиняются гнетущим обстоятельствам и не повторяют больше этой попытки. Они погружаются в безнадежное отчаяние и умирают или от чахотки, или от нищеты, или, наконец, делаются жертвами какой-нибудь психической болезни, чего-либо вроде сумасшествия, с ясными промежутками, во время которых они могут подниматься до вершин человеческой философии; иные же ожесточаются настолько, что совершают преступление, в котором, впрочем, немедленно раскаиваются.

 

О рассказах Горького

Горький не выносит хныканья; он не выносит самобичевания, столь сродного некоторым писателям, так поэтически выражаемого тургеневскими гамлетизированными героями, возведенного в добродетель Достоевским и образчики которого встречаются в России в таком бесконечном разнообразии. Горькому знаком этот тип, но он безжалостен к подобным людям. Он предпочтет любого мерзавца этим эгоистическим слабосильным людям, которые всю жизнь занимаются самогрызением, принуждая других пить с ними, для того чтобы разводить перед слушателем длинные рацеи об их якобы «пламенеющих душах»; он презирает эти существа, «полные сочувствия», которое не идет, однако, дальше самосожаления, и «полные любви», которая, в сущности, не что иное, как себялюбие.

Горький, подобно Толстому, чересчур честен кaк художник, чтобы «изобретaть» тaкой конец, кaкого действительнaя жизнь его героев не подскaзывaет ему, хотя бы тaкое окончaние могло быть очень живописным; кроме того, клaсс людей, который он тaк превосходно описывaет, не облaдaет тою последовaтельностью, тою целостностью, которые необходимы, чтобы, являясь героями художественного произведения, они могли дaть ему тот зaключительный aккорд, без которого тaкое произведение не может считaться зaконченным и не будет совершенным.

Художественное произведение всегдa неизбежно носит личный хaрaктер; кaк бы ни стaрaлся aвтор, но его симпaтии отрaзятся нa его творчестве, и он будет идеaлизировaть то, что совпaдaет с его симпaтиями. Горький перестaл бояться тaкой идеaлизaции.

Достaточно прочесть некоторые из рaсскaзов Горького, кaк, нaпример, «Мaльвa», «Челкaш», «Бывшие люди» или «Двaдцaть шесть и однa», чтобы срaзу понять причины его быстрой популярности. Мужчины и женщины, описывaемые Горьким, вовсе не герои: это сaмые обыкновенные бродяги и босяки; и сaми произведения Горького нельзя нaзвaть повестями в собственном смысле этого словa: это — лишь очерки, кaртинки жизни.

 

О творчестве Толстого

Со мною, — говорит он, — стало случаться что-то очень странное: на меня стали находить минуты — сначала недоумения, остановки жизни, как будто я не знал, как мне жить, что мне делать..." «Зачем?.. Ну, а потом?» — начали возникать перед ним постоянно вопросы. «Ну, хорошо, — говорил он себе, — у тебя будет 6000 десятин в Самарской губернии, 300 голов лошадей, а потом?.. И я совершенно опешивал и не знал, что думать дальше». Литературная слава потеряла для него привлекательность после того, как он достиг ее вершин по выходе в свет «Войны и мира». Филистерское семейное счастье, картинку которого он дал в повести «Семейное счастье», написанной незадолго до брака, было испытано им и не удовлетворяло его больше. Эпикурейская жизнь, которую он вел до сих пор, потеряла для него всякий смысл. «Я почувствовал, — говорит он в «Исповеди», — что-то, на чем я стоял, подломилось; что мне стоять не на чем, что того, чем я жил, уже нет, что мне нечем жить. Жизнь моя остановилась.

Мнение различных Бетси, а вовсе не «Высшая Справедливость», приводит Каренину к самоубийству.


Получите книгу в подарок!
Оставьте свою почту, и мы отправим вам книгу на выбор
Мы уже подарили 1973  книги
Получите книгу в подарок!
Оставьте свою почту, и мы отправим вам книгу на выбор
Мы уже подарили 1973  книги

Читайте также

10 цитат из «Капитала» Карла Маркса
Мнения
10 цитат из «Капитала» Карла Маркса
Где равенство, там нет выгоды
7 цитат из книг Фридриха Энгельса
Мнения
7 цитат из книг Фридриха Энгельса
Автор «Манифеста Коммунистической партии» о деньгах, капитализме и революции
10 цитат из книги Михаила Веллера «Махно»
Мнения
10 цитат из книги Михаила Веллера «Махно»
Как многие, кто мелок телом и крепок духом, впился Махно в оружие
Необычные переводы известных книг
Познавательно
Необычные переводы известных книг
Как переводчики разных стран называют классические произведения
Самые обаятельные литературные плуты
Познавательно
Самые обаятельные литературные плуты
Популярные герои-трикстеры: от Кота Бегемота до бравого солдата Швейка
Главные неудачники мировой литературы
Познавательно
Главные неудачники мировой литературы
Горемыки классические и современные
6 великих произведений, которые провалились после первой публикации
Познавательно
6 великих произведений, которые провалились после первой публикации
Рассказываем о шедеврах, непонятых современниками
Запрет ничего не решает: 5 книг, ставших популярными благодаря цензуре
Жизненно
Запрет ничего не решает: 5 книг, ставших популярными благодаря цензуре
Когда скандал только провоцирует популярность