Она допустила непростительную оплошность, не поинтересовавшись фамилией своего подопечного. Заниматься репетиторством с собственным учеником в этическом смысле неправильно. Заниматься с Сергеем Полянским – неправильно дважды.

Она возражала! Одно дело – болтать ни о чем и грызть яблоки во дворе тети-Тосиной дачи, где тебя никто не видит, и совсем другое – делать то же самое на людях.
– Боишься себя скомпрометировать? – Он все понимал, этот семнадцатилетний мальчик. – Не бойся, я знаю, что такое субординация.

– Безвыходных ситуаций не бывает. Из любой ситуации есть выход. Вопрос лишь в том, устраивает тебя этот выход или нет.

Наиболее виновные – наименее великодушны, это общее правило.

Граф. С твоим умом и характером ты мог бы продвинуться по службе.
Фигаро. С умом, и вдруг – продвинуться? Шутить изволите, ваше сиятельство. Раболепная посредственность – вот кто всего добивается.

…до чего же хорош английский язык! Знать его надо чуть-чуть, а добиться можно всего.

В отместку людям, которые расстраивают наши планы, спутать в свою очередь их карты,– так поступают все и так надлежит поступить и нам.

Она, всегда щедро раздававшая любовь направо и налево, только с ним поняла, что значит быть любимой.

Ей было невероятно приятно играть в «маму», которой не надо нести ответственность за ребенка. Она должна заботиться только о том, чтобы малыш был сыт, здоров и доволен жизнью, а воспитывать его и занимать остальной досуг — дело родителей.

— Ни службы, ни денег! Ты просто явился сюда, чтобы сесть на шею отцу. Вернулся, как побитая собака. Ты находишь, вероятно, что легче жить на мой счет, чем работать!

Жизнь не щадила Егора. Он давно потерял счет утратам, но это не притупило остроты его чувств. Душа каменела в такие минуты. Дикая тоска сжимала сердце.
Он стоял на древней дороге. Снова зарядил дождь, и под ногами запузырилась серая грязь. Минуту назад она была людьми, техникой, эшрангом, морфами, а вот теперь – прах.
«Почему все, кого я пытаюсь спасти, погибают?»

– Азы обучения одинаковы везде, а вот целеустремленность каждого человека строго индивидуальна…

Король был еще жив, а придворные уже вовсю делили его власть, прикидывая, какие союзы заключать, чтобы самим удержаться при дворе и деньгах.

Судьба вознесла Диану столь высоко, что падать будет слишком больно и тяжело. Если Генрих не выживет, то ее жизнь при дворе закончена! А если выживет? Глаз выбит, мозг поврежден, король наверняка останется калекой и уродом, при одной мысли об уродстве любовника красотку передернуло. Она могла заставить себя лечь в постель со старцем или мальчишкой, много лет играть в любовь с тем, кого глубоко презирала за поклонение самой себе, все же Генрих был физически сильным мужчиной, способным к любовным утехам. Но скрыть отвращение к уродству будет слишком трудно, пожалуй, она для такого уже старовата…

И тут выяснилось, что от переживаний и суеты королева даже… похудела.

Девочка-то не виновата в дури своей матери!

Некогда, еще в его бытность в Гибралтаре, цыганка предрекла, что герцог умрет вполне счастливым, а его единственная дочь станет королевой Англии и будет править долго. Со счастливым финалом собственной жизни герцог был вполне согласен, как и с тем, что его дитя станет править Англией, но вот дочь… да еще и единственная… Хотелось бы сына и не одного.

Быстрыми, длинными волнами дождь гулял по вершинам деревьев, бил по крыше и окнам — неурочный, весенний. Казалось, спальня полна невысказанных фраз, молчаливых укоров; тревожная тишина, как на мосту, который вот-вот рухнет.

…она появилась. Хитровато улыбаясь, стояла в дверях, в белом, худенькая, невинная, продажная, грубая, нежная, бывалая, неопытная.

…он, в сущности, не жил, а лишь дышал. В такой ситуации смерть — это благо.

– Ты вся моя жизнь, слышишь?! Вся моя жизнь. Без тебя нет ничего и не может быть. Без тебя просто нет меня. Без тебя и нет, собственно, самой жизни.

Тридцать первого днем он притащил маленькую пушистую елочку. Маша растерялась – украшать елку было нечем, игрушек в доме не водилось. «Странно, – думал он, вешая на елку мандарины, конфеты, плюшевые игрушки и еще какую-то ерунду, – люди живут совсем без традиций. А мама всегда говорила, что традиции – основа семьи».

"Когда человек может читать в твоей душе, это делает тебя открытым. Уязвимым. Гораздо легче быть с тем, кто лишь чуть больше чем случайный друг."

«Господи! Многое же я упустила. Представить только, Дмитрий несет меня на руках! Для полного счастья не хватало только того, чтобы при этом он был бы еще без рубашки.»

"Кто был королем в Нарнии, всегда останется королем Нарнии."

То, что мы считаем, и то, что есть на самом деле, разные вещи.

Будь рекламой и занимай мои паузы.

А еще лучше поработай массовкой на шоу.

Когда я пошучу, хлопай в ладоши и ори: «Уаа-а!» Когда я скажу что-то грустное, тогда так:

«О-оооо!» И не забывай иметь на лице глупое, но доброжелательное выражение!

Если парень сядет слишком близко и сразу ручки тянет – он хам.

Если же сядет слишком далеко и жмется, как больной воробей, – тюфяк.

Конечно, человек – это звучит гордо, но так считают лишь сами люди.

My dear Татьяна! Прошу, не ходи за нами.

У нас будет разговор сугубо фо мэн!

Я научить этот сосунок с прической «la moujik» хороший манер!

А то я и смотрю, что реагируешь ты как-то не так. Сухо реагируешь, без огонька! Не люблю работать на такую тухлую публику.

Кто угадал – умнички, кто не угадал – быстренько сделали себе харакири!

Гробынюшка давно уже над собой не измывалась!Для симпатичной девочки ее лет это даже опасно. Река жизни свернула в тупиковое русло и норовит слиться с болотом!

Все почему-то думают, что я страшно сильная. Амазонка на контрабасе! Девочка-вамп!

Подставка для обреза!

Слово не воробей – догони и добей!

– Труд делает из темного мага обезьяну!

– В таком случае ты уже перетрудилась.

Но-но, нимфетки! Рано радуетесь! Вот позову дядьку Набока, он вам устроит!

Ледяное сердце потекло у него в груди, как растаявшее мороженое.

Хам из пригородной электрички, да и только!

Что называется, отфутболила склочную старушку в астрал!

Угрозы – оружие дураков!

О, если я захочу что-то увидеть, несколько метров асфальта мне не помешают!

Каждый день приносит свои радости и свои мелкие гадости.

Лис замолчал и долго смотрел на Маленького принца. Потом сказал:

— Пожалуйста… приручи меня!

— Я бы рад, — отвечал Маленький принц, — но у меня так мало времени. Мне еще надо найти друзей и узнать разные вещи.

— Узнать можно только те вещи, которые приручишь, — сказал Лис. — У людей уже не хватает времени что-либо узнавать. Они покупают вещи готовыми в магазинах. Но ведь нет таких магазинов, где торговали бы друзьями, и потому люди больше не имеют друзей. Если хочешь, чтобы у тебя был друг, приручи меня!

Это самое трудное. Себя судить куда трудней, чем других. Если ты сумеешь правильно судить себя, значит, ты поистине мудр.

— Если любишь цветок — единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, этого довольно: смотришь на небо и чувствуешь себя счастливым. И говоришь себе: «Где-то там живет мой цветок…»

Это очень печально, когда забывают друзей. Не у всякого есть друг. И я боюсь стать таким, как взрослые, которым ничто не интересно, кроме цифр.

...Они уснули одновременно. Их сон не был безмятежным. Скорбь, боль, страх, раскаяние, радость, любовь – много чего переплелось в нем. Засыпая, каждый из них знал, что неумолимое утро сотрет болезненное очарование этой ночи. Такова плата...

Так и есть – жар. Еще ночью она показалась ему горячей, но тогда и его собственная кровь была готова закипеть...

К тому же ты сам говорил, что тебе не нужен французский.
– Теперь нужен! Я ошибался, без иностранных языков нынче никуда. Запас карман не тянет. Знания за спиной не носить. – И улыбка эта коронная – нахальная.