Он сделал зверское лицо, палец натянул спусковой крючок. Моргун задергался, вжался в угол. Здоровой рукой он нянчил пострадавшую конечность, та немела и пухла на глазах.

Приземистый решился – выдохнул с разворотом, выхватывая финку с костяной рукояткой и… ахнул, получив резкий удар в живот.

- Вопросы, гражданин? – скрипуче оскалился приземистый, и будто ненароком поворотился, облегчая доступ к предмету, пристроенному за поясом.

Акушерское дело в те времена стояло не на высоте, врачи мыли руки не до родов, а после таковых. А уж о том, что инструменты — а они у лекарей уже имелись — следует стерилизовать, никто и не задумывался. Так что смертность среди рожениц от инфекций, занесенных грязными руками, просто зашкаливала.

Оставшись без всякой поддержки, Ричард сдался одному из сподвижников Генриха и поторопился официальным образом отречься от престола. Видимо, он полагал, что после этого победитель оставит его в живых и содержать за решеткой будет с комфортом

Джон Горн побеседовал с Тайлером с глазу на глаз, ультиматум добросовестно передал, но тут же добавил от себя, что тот может наплевать на него с высокого дерева. Дескать, большинство лондонцев на стороне мятежников. Они со дня на день скоро откроют им ворота.

Как бы там ни было, война началась. Разумеется, она не продолжалась непрерывно. Нет такого государства, которое выдержало бы постоянные военные действия на протяжении не то что ста лет, а хотя бы четырех-пяти. Как было со всеми европейскими войнами, в том числе и с двумя мировыми, Столетняя состояла из нескольких крупных кампаний, разделенных долгими годами, а то и десятилетиями.

Женитьба эта изрядно рассердила как раз нормандских баронов, считавших, что королю следовало бы выбрать дочь одного из них, а не связываться с аборигенкой. Некоторые из них по привычке, совершенно буднично подняли мятеж. Генрих по сложившейся уже практике напустил на них англичан, и те быстренько разъяснили баронам, что бунтовать нехорошо.

Благодаря тому, что со временем в Древнем Египте и у его ближайших соседей появилась письменность, немало информации о тогдашней жизни и народах дошло до наших дней. Но вот познаний об обитателях Британских островов это не прибавило ни нам, ни насельникам Ближнего Востока. Британия располагалась слишком далеко. Туризма тогда не существовало, а особой надобности в торговых плаваниях еще не было.

Ну, представьте, вы звоните домой в день получки мужа и нежно говорите: – Милый, только скажи честно, ты меня очень любишь? А из трубки в ответ коротко: – Покупай две пары. Вот это супруг, который прекрасно знает все порывы женской души, вот он вас понимает.

Нынче, чтобы понять, кто перед тобой: бабушка или внучка, надо заглянуть в паспорт

Да уж, с названием агентства вышла незадача. Полковник сам, не посоветовавшись ни с кем, оформил документы. Толстяк решил назвать контору «Нюх». Свой выбор он объяснил просто: сыщики – это охотничьи собаки, которые бегут по следу. А что главное у сеттера, когда он ищет утку? Нюх! Но, заполняя бумаги, Дегтярев слегка ошибся, вместо заглавной «Н» написал «Т», и получилось «Тюх».

Если на тебя наехал танк, поздно сопротивляться. Лучше всего забиться в окоп и надеяться, что боевая машина проползет над твоей головой, не причинив ей вреда.

«Если жирные тараканы в твоей голове кажутся мужчине прелестными розовыми бабочками, немедленно выходи за него замуж.»

Он восхитителен. Но он неспособен связывать себя обязательствами. Новизна – вот что он любит. Новые города, новые идеи, новые женщины. А сейчас вы – последняя новинка.

Вот в чем проблема, когда встречаешь людей в реальной жизни: к ним не прилагается информация.

– Ты когда-нибудь встряхивала компас и наблюдала, как мечется стрелка, не зная, где остановиться? – спрашивает Алекс. – Вот так и мой мозг.

Каждый раз, как ты видишь гламур, вспомни: у него тоже есть своя неприглядная правда. И каждый раз, как ты видишь свою неприглядную правду и с отчаянием думаешь: «Неужели это моя жизнь?» – вспомни: это не так. У каждого есть свой гламур, даже если порой его трудно отыскать.

Политическая команда всегда подбирается случайно, и в ней всегда присутствуют люди, не отвечающие ни критериям строителя коммунистического будущего, ни моральному кодексу создателя капитализма, ни десяти заповедям. Она собирается вокруг лидера (как правило), её цель — прийти к власти, удержаться у власти и использовать власть.

Царский режим был куда как плох, самодоволен до изумления, не любил профессионалов и никаких советов слушать не желал. В чём Николай Второй был схож с Горбачёвым и Медведевым до изумления.

Все священнослужители во всём мире говорят о Б-ге. Или, если речь идёт об индуизме и других патриархальных религиях такого рода — о богах. Или Б-гах.

Сейчас много говорят про то время. В основном пафосно врут. Не случайно фронтовики сразу после войны ничего про неё не рассказывали. Официоз был поумеренней, чем сегодня, когда фильмы про войну снимают голливудские: яркие, крикливые, и чтобы бюджет был... ну, понятно, куда же без больших денег!

На самом деле причин, отчего настроение отвратительное и настроения нет, масса. Ты уже немолод и здоровье не оставляет никаких сомнений в том, что твоя телега катится с горы. А понимание того, что осталось в разы меньше, чем прошло, не придаёт оптимизма. Внуки — да.

В таком случае объявляю вас мужем и женой, делите вместе и счастье, и горе, пока… отсутствие любви не разлучит вас.

Пессимисты - это хорошо информированные оптимисты.

Красивые мужчины глупы. Умные мужчины некрасивы. Если мужчина красив и умён, то он гомосексуалист.

Жить вдвоем - значит вместе решать проблемы, которых не возникло бы, если бы вы не начали жить вдвоем.

Любовь – это не когда люди смотрят в одном направлении, а когда они закрывают глаза и по-прежнему видят друг друга.

Я превыше всего ценил моменты, когда к жизни примешивался вымысел. Отчасти из-за этого я так любил читать. Это было не бегство из реальной жизни в воображаемый мир, а возвращение в мир, преображенный чтением.

Главное - сок, кровь твоей истории. Ты должен быть ею одержим, она должна пробивать тебя, как электрический ток. Она должна так жечь тебе вены, чтобы тебе оставалось одно: дописать роман до конца, как если бы от этого зависела твоя жизнь. Вот что значит писать.

Где-то на страницах книги судьбы написано, что слишком красивые розы живут в страхе перед увяданием. Этот страх толкает их порой на безумные поступки.

Хочешь поступать только по закону – не бывать тебе хорошим романистом. И художником не бывать. История искусства – это история нарушения всех правил.

Романисты — самые отъявленные лжецы, так или нет? — Нет, политики еще хуже. А историки? А журналисты? Не обижайте романистов.

Никогда не выдавай секрет. Никогда и ни за что. Даже если он не кажется таким уж важным. Даже если очень зла.

Утром я просыпаюсь с противным ощущением глухой щемящей тоски. И чувствую себя в точности, как пятилетняя девочка, не желающая идти в школу. Вернее пятилетняя девчонка с жестоким похмельем.

Роясь в чужом мусоре, можно раскопать все на свете.

Весь смысл разговоров с незнакомцами заключается в том, что они растворяются в воздухе и никогда больше не возвращаются. Не появляются в вашем офисе. Не спрашивают, сколько будет восемью девять. Не оказываются вашим мегабоссом и работодателем.

Если не можешь быть честна с друзьями, коллегами и любимыми, тогда в чём же смысл жизни? И зачем вообще жить?

Не стоит позволять мужчине рыться в твоей душе и в сумочке.

Создание невероятных трудностей на ровном месте и их героическое преодоление – наш национальный вид спорта.

Никогда не хотела быть роковой женщиной со сложной судьбой, но легких судеб на трассах ралли-рейда я еще не видела. Мы платим за пьедестал всем, что есть. Мы готовы платить сколько понадобится.

Выбирая ралли, ты выбираешь свободу неограниченную. К черту дороги, да здравствуют направления! До свидания, люди, встретимся на той стороне пустыни, под звездным небом!

В тот жаркий день я оказалась на твердом сухом песке. Падение, полет. Сверху на спину железным молотом в 150 килограммов рухнул мотоцикл. Разбил позвоночник, обжег горячим железом, практически подписал приговор. Зря ты поехала в Африку, Настя, да еще по трассе классического ралли «Париж-Дакар». Не женское это дело, теперь расплачивайся. Карьерой, утраченным здоровьем. Посмотрим – может, и жизнью.

– Боже мой, Фэй! Что случилось? Наконец-то. Она подняла глаза и увидела, как к ней осторожно приближается Крис. Фэй потянулась к ней – и разрыдалась так, что уже ничего не видела перед собой. Единственное, что ей удалось из себя выдавить, было: – Помоги мне!

Мне было больно, но именно боли я и желала. Боль – моя старая знакомая. Она давала мне спокойствие. Мир горел, а боль была моим якорем среди хаоса.