23 января, 2017

Прочти первым: «От НТВ до НТВ. Моя информационная война» Андрея Норкина

Что происходит по ту сторону голубого экрана?

Прочти первым: «От НТВ до НТВ. Моя информационная война» Андрея Норкина

Андрей Норкин – популярный российский журналист, теле- и радиоведущий, медиаменеджер, обладатель премий ТЭФИ и «Радиомания». Недавно у него вышла новая книга «От НТВ до НТВ. Моя информационная война».

 

Мы публикуем отрывок из нее:

Андрей Норкин — популярный российский журналист, теле- и радиоведущий, медиаменеджер, обладатель премий ТЭФИ и «Радиомания». Недавно у него вышла новая книга «От НТВ до НТВ. Моя информационная война».

Мы публикуем отрывок из нее:

Авторство термина УЖК — «Уникальный журналистский коллектив» — приписывается Леониду Парфенову, человеку, обладающему удивительным даром владения словом. Да, я помню, что описал его как журналиста, «всегда придававшего форме подачи информации чуть больше значения, чем ее сути». Тут нет противоречия. Не было бы столь очевидного увлечения Леонида Геннадьевича визуальной стороной телевидения (что, в общем-то, правильно, ТВ — это движущееся изображение) — не было бы программы «Намедни» и мы не познакомились бы с инфотейнментом в его российской версии.

Вместе с тем Парфенов, возможно, сам к тому и не стремившийся, — пожалуй, единственный из современных отечественных журналистов, кто создал собственную школу. Не в том смысле, что он усаживал молодых корреспондентов за парты, — конечно, нет. Они сами устраивались перед экранами, впитывали увиденное, а главное, услышанное, и начинали копировать его манеру. Как правило, получалось не очень хорошо. Что объяснимо — копия всегда хуже оригинала! (Те, кому парфеновская подача не нравилась, процесс появления его многочисленных клонов так и называли — «парфеновщина».)

А дело было в том, что Леонид Парфенов мог придать слову не только абсолютно неожиданное звучание, но даже изменить его коннотацию. Это достигалось за счет мимики, какого-то движения в кадре, но главное — за счет интонации. Начиная с 2000 года, я совершенно серьезно считал себя частью самого высокопрофессионального, самого талантливого, самого лучшего журналистского коллектива страны. Некоторые мои коллеги, по-моему, до сих пор себя так позиционируют. Сам Леонид Геннадьевич до поры до времени тоже входил в состав этого творческого союза, именовавшегося НТВ. Когда «команда Евгения Киселева» отправилась в свои блуждания по различным телеканалам, сопровождавшиеся громкими скандалами, разногласия Парфенова с Киселевым уже давным-давно прошли точку невозврата. И в какой-то момент Парфенов сократил наш титул «Уникальный журналистский коллектив», который мы гордо носили перед собой подобно Знамени Победы, превратив его в уничижительное «УЖК», к нам и приклеившееся. Благородное звание обернулось прозвищем, причем довольно обидным.

С другой стороны, 2000 год без всяких сомнений можно считать лучшим годом в истории «гусинского НТВ». Кадровый состав телекомпании просто блистал звездными фамилиями, а эфирная сетка — популярными программами. Если в 1999 году НТВ получила четыре премии ТЭФИ, то в 2000-м — восемь! В 2001-м, кстати, всего две... Постоянное адреналиновое существование вне эфира, видимо, как-то всех нас подталкивало к новым свершениям. Но ошибки, ранее допущенные нашими руководителями, оказались непосильным грузом.

Мне кажется, сейчас самое время подробнее рассказать о том, что же произошло в отношениях НТВ и Кремля, почему эти отношения совсем расклеились? Первое, что нужно понимать, — конфликт был сложносочиненным. И во многом был вызван безграничной фантазией Гусинского. Владимир Александрович — человек яркий, творческий, креативный, но безумно увлекающийся. Это неумение остановиться у последней черты подводило его не только в бизнесе, но и в политике, что, впрочем, для России того времени было почти одним и тем же.

Судите сами. Появление в отечественном телевизионном эфире телекомпании НТВ пришлось на октябрь 1993 года. 22 ноября 1998 года — всего через пять (!) лет — «Медиа-Мост» запустил в космос собственный спутник! Это свидетельствует о том, какими грандиозными темпами развивался медиабизнес Гусинского. Спутник «Бонум-1» был построен в США. На орбиту его отправила американская ракета с американского же космодрома. Гусинский лично находился тогда на мысе Канаверал, наблюдая за запуском. Начало работы спутника должно было ознаменовать финальную стадию грандиозного проекта телевизионного завоевания России. «Бонум-1» предназначен был для обслуживания системы спутникового телевидения НТВ+, которую Гусинский видел завершающим этапом своей экспансии. Цифровое НТВ+ присоединялось к «обычному» НТВ, вещавшему в аналоговом режиме с помощью передатчиков и ретрансляторов на телебашнях, и к только что появившейся сети кабельного телевидения ТНТ, уже внедрившейся в регионы. Таким образом телекомпании «Медиа-Моста» должны были получить доступ ко всей территории страны и намеревались предложить потребителю самое насыщенное телеменю из всех на тот момент существовавших.

Таков был план, реализация которого стоила Гусинскому крови и нервов еще на стадии обсуждения. Малашенко выступал категорически против идеи развертывания системы НТВ+ и всей этой «космической одиссеи». Но Гусинский его не услышал. С выслушиванием чужого мнения у Владимира Александровича были настолько серьезные проблемы, что ко времени моего с ним близкого знакомства он ударился уже в другую крайность: стал прислушиваться ко всем и к каждому, в результате чего добиться от него согласия на что-либо можно было, лишь действуя по принципу «кто раньше встал, того и тапки». Время подтвердило правоту Малашенко: авантюра со спутниковым телевидением оказалась «Медиа-Мосту» не по зубам. Обслуживание самого спутника и выплаты по кредиту, полученному в Америке на его покупку; строительство собственного телегородка НТВ в Сколково; массовая продажа зеленых спутниковых тарелок НТВ+ — все это прекрасно выглядело на бумаге, на стадии разработки. Но дефолт 1998 года в первую очередь изменил бюджетные планы населения. Платить почти по триста долларов за комплект спутникового телевидения оказалось по силам далеко не всем.

Предполагалось, что за год количество подписчиков НТВ+ перевалит за цифру в полмиллиона человек. Но в реальности процесс пошел в обратном направлении. К концу 1999-го численность обладателей зеленых тарелок сократилась с пиковых ста восьмидесяти до ста девяти тысяч человек. Содержать систему за счет денег подписчиков было невозможно, проект, едва родившись, стал убыточным.

Другой серьезнейшей проблемой стал крах рекламного рынка. Телевизионная реклама — главный финансовый источник — если не исчезла совсем, то сильно потеряла в качестве. Одно дело, когда вы рекламируете товары премиального сегмента, и совсем другое, когда вы вынуждены предлагать зрителю что-то типа «супершвабры» в программе «Магазин на диване». Стратегическую программу развития «Медиа-Моста» пришлось резать по живому. Было законсервировано строительство новых телестудий; заморожен проект создания собственной сети кинотеатров, флагманом которой должен быть стать столичный кинотеатр «Октябрь» с революционной технологией показа кинофильмов с помощью тех же спутников; пришлось отказаться от выхода на биржу. Однако все эти меры оказывали незначительное влияние на финансовое положение «Моста». А вот уже полученные кредиты нужно было обслуживать, но денег на это не было. Сам Гусинский тогда сетовал на отсутствие стабильности в обществе, как экономической, так и политической. «Ошибка заключалась в том, что мы считали Россию достаточно стабильной, чтобы вкладывать капитал в бизнес и развитие», — говорил он Дэвиду Хоффману. Интересно, что сам Хоффман видел причины трудностей главного акционера «Медиа-Моста» в другом. По его мнению, Гусинский просто не мог оставаться в стороне и строить бизнес посредством исключительно деловых инструментов. «Он был олигархом, а олигархи делали крупные ставки. Они управляли страной».

Из многочисленных разговоров с Владимиром Александровичем в течение нескольких последующих лет я сделал вывод, что он понял, когда совершил роковую ошибку. Конечно, кредитная история сковывала его по рукам и ногам. Но до поры до времени это не мешало деятельности НТВ. Когда Гусинскому нужны были деньги — он находил их, не особенно задумываясь, как будет возвращать долги. У меня сложилось впечатление, что во второй половине 1990-х он вообще не думал о том, что государственные средства необходимо вернуть. Проще было получить новую ссуду, за счет которой гасился предыдущий кредит, например американский, за спутник «Бонум». Отдавать деньги кредиторам из США — обязанность, бизнес есть бизнес. Возвращать деньги кредиторам из России — смешное предположение: ведь власть сама обязана НТВ за помощь на президентских выборах 1996 года! Беда заключалась в том, что на дворе был уже не 1996-й, в Кремле находился не Ельцин, олигархи уже не управляли страной. Просто они этого пока не чувствовали.

«Понятийная» схема ведения бизнеса в России все еще прочно сидела в головах наших ведущих предпринимателей. Некоторые из них считали ее игрой в одни ворота. Владимир Путин наглядно продемонстрировал, что это не так. Позднее, уже весной 2000 года, за несколько дней до президентских выборов, в интервью радиостанции «Маяк» Путин скажет о будущем олигархов следующее: «Люди, объединяющие или способствующие объединению власти и капитала... Таких олигархов не будет как класса». Гусинский все еще думал, что это — слова! Он по-прежнему считал себя сильнее президента...

До появления Владимира Путина в главном кабинете Кремля Владимир Гусинский поддерживал с ним нейтральные, если не сказать теплые отношения. Возможно, он не видел в Путине интересного бизнес-партнера. Возможно, ему льстило, что в холдинге «Медиа-Мост» работают многие сотрудники КГБ, в прошлом имевшие звания и должности, как минимум соизмеримые с регалиями самого Путина. Наши общие с Гусинским израильские знакомые рассказывали мне, что, когда знаменитый советский диссидент Натан Щаранский отмечал очередной день рождения (к этому моменту Щаранский уже не просто освоился в Израиле — он уже был и депутатом кнессета, и работал в правительстве), Гусинский попросил Путина помочь в поиске подарка для «новорожденного». Владимир Владимирович в то время уже занимал пост председателя Федеральной службы безопасности. Так вот, Гусинский спросил Путина, нет ли возможности подарить Щаранскому досье, которое КГБ вел на него в течение многих лет? И Путин нашел такую возможность, еще и попросив Гусинского передать виновнику торжества привет от своего имени. Факт такого подарка сам Щаранский подтверждал в эфире все того же НТВ.

Но с началом Второй чеченской кампании ситуация изменилась. У Путина были свои представления о сути этих событий, о том, что они означают для целостности страны, и о том, как их должны освещать СМИ. Позволить продолжать ту «понизовую вольницу», которая царила в эфире НТВ времен Первой чеченской войны, Путин, конечно, не мог. О чем и попросил Гусинского. Но получил отказ. Причем отказ, сделанный в довольно грубой форме. Как я понял со слов самого Гусинского, он дал понять президенту, что не считает его серьезным политиком и не собирается выслушивать от него какие-либо советы относительно деятельности принадлежащих Гусинскому СМИ. Эти самые слова Гусинский много лет спустя представит той причиной, по которой «Путину было за что на меня обижаться».

Тем не менее у Владимира Александровича было время подумать. Недавно от одного из коллег я услышал интересную характеристику: «Путин — легитимист». Это — абсолютная правда. Владимир Путин всегда действует в полном соответствии с буквой закона. Подтверждением тому может служить и его возвращение в кресло президента страны в 2012 году, и начало операции ВКС РФ на территории Сирии. То же самое относится и к «Делу ЮКОСа», и к другим громким «олигархическим скандалам» начала 2000-х. Власть выстраивала свою борьбу с олигархами, используя действующее законодательство и в то же время давая возможность противоборствующей стороне, образно говоря, «заключить сделку со следствием». Это, кстати, вполне юридический термин. В конфликте с «Медиа-Мостом» эта технология была впервые применена в полном объеме.

Государственная компания «Газпром» стала акционером «Моста» еще в 1996 году. Но при Ельцине никто в Кремле не обращал внимания на то, куда и как газовая монополия тратила свои деньги. Путин потребовал положить этому конец. «Медиа-Мост» поставили перед фактом: кредиты «Газпрома» — это государственные деньги, деньги бюджета страны. И частная компания предпринимателя Гусинского обязана вернуть эти деньги. Вернуть, потому что до сих пор их не возвращала, лишь увеличивая долг и закрывая с помощью «Газпрома» дырки в собственном бюджете.

Я помню, что в рядах защитников НТВ, в которые я встал весной 2000 года, история с кредитами «Газпрома» интерпретировалась как попытка осуществления государственного давления на независимое СМИ, вмешательство в нашу свободную деятельность. Мол, существовали предложения по реструктуризации задолженности, выплате долга по частям и т. д., но Кремль специально блокировал все эти предложения, требуя незамедлительного и полного расчета по кредитам «Газпрома». А денег, повторю, на это у нас не было.

Как не было и реального представления о «свободе слова». Вернее, о специфике этого понятия. Мне не казалось странным, что в наших программах мы не говорили ничего негативного в отношении наших же акционеров. Ну согласитесь, если бы в программе «Итоги» Евгений Киселев вдруг поднял вопрос, по какому праву руководство телекомпании НТВ (или холдинга «Медиа-Мост», неважно) предоставило сотруднику телекомпании НТВ Андрею Норкину беспроцентный кредит на приобретение квартиры, это воспринималось бы полным абсурдом. Бред полный... Хотя с точки зрения государственной компании «Газпром» такой вопрос, напротив, имел право на существование. НТВ получило кредит на некие «необходимые производственные нужды» — но является ли таковыми решение жилищного вопроса журналиста Норкина?

Хуже всего было то, что в своей «борьбе за свободу слова» мы-то как раз и оперировали подобными примерами. Квартира прокурора Устинова, полученная им от Управделами президента РФ, была во всех подробностях знакома каждому зрителю НТВ, так часто она фигурировала в наших передачах конца 1999 — начала 2000-го. То есть получалось, что генпрокурору нельзя, он коррупционер, а нам можно, потому что мы — представители Уникального журналистского коллектива!

Недаром говорят, что большое видится на расстоянии. НТВ времен Владимира Гусинского сначала было бизнес-активом, затем превратилось в орудие политической информационной войны и наконец деградировало в механизм шантажа, который работал на редакционном «пушечном мясе». Сегодня я могу привести множество примеров обязательной корреляции редакционной политики СМИ с позицией его владельца. Поэтому все наши лозунги того времени: о свободе слова, о высоких моральных принципах журналистской работы, о необходимости борьбы с диктатом тоталитарного государства, — объясняются как минимум отсутствием жизненного опыта, а то и умышленной подтасовкой фактов.

 


Читайте материалы по теме:

Только интересные материалы и книги
Почтовому совенку-стажеру не терпится отправить вам письмо