«Здесь и сейчас», самораскрытие и эмпатия
Каким мы обычно представляем психотерапевта? Чаще всего это человек в дорогом костюме, в уютном кабинете, с набором методичек и четким алгоритмом действий. Он говорит спокойно и отстраненно, действуя «по протоколу», а напротив него — пациент (или все-таки клиент?) рассказывает о самом больном.
Так действительно было принято долгое время. Еще Зигмунд Фрейд настаивал: терапию стоит начинать «с чистого листа», а сам терапевт должен оставаться максимально нейтральным — безликим экспертом, который не вмешивает в процесс свои чувства и тем более свою биографию.
Но появился человек, который эмпатию, альтруизм и личное участие поставил выше холодной дистанции — и сформулировал принцип «исцеляют отношения». Этим человеком стал Ирвин Ялом.
Ялом — легенда современной психотерапии: основатель нового гуманизма и экзистенциального подхода, писатель, чьи книги расходятся миллионными тиражами. Если Лев Толстой однажды сформулировал, что «каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», то Ялом в терапии опирался на похожую мысль: универсальных людей не бывает. У каждого своя история боли, свои страхи, своя цена потерь — и для каждого нужно найти способ справиться.
О феномене Ирвина Ялома рассказываем в нашей статье.
Если Фрейд искал корни неврозов в подавленных сексуальных влечениях, то Ялом предложил заглянуть глубже — в саму природу человеческого бытия. Он пишет: «Все мы живем в нестабильном мире и сталкиваемся с неизбежными жизненными обстоятельствами». Профессор называет эти четыре обстоятельства «данностями существования».
Первое — смерть. Полноценно жить мы можем, только когда признаем конечность жизни. Осознание смерти не разрушает, а наоборот, придает жизни ценность.
Второе — свобода. Человек в значительной степени — автор самого себя. Эта свобода одновременно вдохновляет и пугает, потому что означает ответственность: за выбор, за действия и за то, как мы проживаем отпущенное время.
Третье — изоляция. Как бы близки мы ни были с другими, рождаемся и умираем мы в одиночестве, и никто не сможет прожить жизнь вместо нас.
Четвертое — бессмысленность. Мир хаотичен, в нем нет «готового» смысла. И все же человек отчаянно его ищет. Отсюда возникают внутренние конфликты, тревога и попытки заполнить пустоту.
Именно эти «данности», по Ялому, порождают мысли, эмоции и определяют поведение человека.
Влияние философов — от Кьеркегора до Ницше и Шопенгауэра — здесь очевидно. Но важнее, что Ялом открыл, казалось бы, простую, но не для всех очевидную истину: учение о бытии играет важную роль в психотерапии, и игнорировать его нельзя.
Особое место в подходе Ялома занимает тема смерти. Он считал, что страх смерти (часто скрытый) — один из источников проблем, с которыми люди приходят в терапию. При этом корни этого страха могут уходить, например, в небезопасное детство, где ребенку не хватало любви, заботы и защиты.
«Чем меньше у человека сожалений относительно того, как он жил, тем меньше страха смерти он испытывает».
«Час сердца»
Отсюда и практический вывод: задача не в том, чтобы «перестать думать о смерти», а в том, чтобы принять ее неизбежность и начать жить полнее — быть внимательнее к моменту «здесь и сейчас», укреплять связи, чувствовать причастность к чему-то большему, выбирать то, о чем не придется жалеть. Подробно об этом он пишет в книге «Вглядываясь в солнце».
Мы привыкли думать, что психотерапевт — холодный профессионал: минимум личного, максимум техники. Ялом же предложил вести терапию по-другому, изменив традиционную модель отношений «врач — пациент», где один — говорит и наставляет, а второй — слушает и следует указаниям.
У него психотерапевт — не наставник или строгий эксперт. Он — попутчик, который едет рядом и, возможно, чуть лучше видит дорогу. Пациент перестает быть «сломанным механизмом», а врач начинает восприниматься как личность со своими слабостями, травмами и уникальным жизненным опытом. Сама терапия из медицинской процедуры превращается в выстраивание отношений, в процессе которого изменяются, учатся и исцеляются оба участника.
Для этого доктор Ялом предлагает смелую, но спорную идею самораскрытия «здесь и сейчас». Он считает, что терапевт не обязан быть безликим, а отношения, формирующиеся прямо во время встречи, тоже лечат. И честные истории из жизни врача, рассказанные в терапевтических целях, вызывают доверие.
«Что здесь такого особенного? Если пациент захочет узнать, какие телепередачи мне нравятся, я с радостью расскажу ему. Есть ли у меня дети? Как я отношусь к определенному ресторану? Как ладил со своими родителями? Почему я должен скрывать такие вещи? Как я могу поддерживать искреннюю человеческую связь, столь необходимую для оказания помощи пациенту, если боюсь поделиться с ним частичкой себя?»
«Час сердца»
Ялом признает: пациенты редко восхищаются «блестящими интерпретациями» доктора или «смелыми вмешательствами», вызывающими у терапевтов всплеск адреналина. Их меняет другое: внимание, уважение и ощущение, что их слышат, — то, чего им обычно не хватает в жизни.
Эмпатию Ялом описывает просто: попробовать увидеть мир «из окна пациента». В «Даре психотерапии» он приводит историю пациентки, которая не понимала отца. В поездке тот ворчал на «грязный ручей» вдоль дороги, а она видела «чистый поток» и злилась на придирки. Позже выяснилось: ручьев было два — по обе стороны трассы. Она смотрела на один, отец — на другой. Понять это она успела слишком поздно, когда отца уже не было.
В этом и суть «метода попутчика»: терапия начинается тогда, когда врач начинает видеть мир глазами пациента.
Ялому запомнился удачный образ из книги Карен Хорни: человек как желудь, который развивается и становится при благополучных обстоятельствах могучим дубом. Эта метафора подтолкнула его к мысли, что задача психотерапевта — поддержать заложенное в человеке стремление к самореализации, увидеть, что мешает ему развернуться в полную силу, и помочь убрать препятствия. А значит, по-настоящему заинтересоваться тем, о чем человек думает, что чувствует, чего боится и о чем мечтает.
Ялом утверждает: избежать страха смерти можно, если попытаться стать тем, кем вы могли бы быть. «Кем еще я могу быть, как не психотерапевтом?» — задает он себе вопрос, находя смысл в служении другим.
«Психотерапия, хорошая психотерапия, заключается не в том, чтобы вторгаться в другого человека, а в том, чтобы помочь ему раскрыть себя».
«Час сердца»
Сегодня групповая терапия кажется чем-то обыденным: люди собираются вместе, говорят о чувствах, учатся слышать друг друга, — и это работает. Но когда Ирвин Ялом начинал, сама идея попросить участников прямо сказать, что они на самом деле чувствуют к другим в комнате, выглядела почти дерзостью. Психотерапия ассоциировалась с разговором тет-а-тет и не была «живой социальной лабораторией».
Ялом одним из первых сделал акцент на том, что исцеляет не только беседа с терапевтом, но и принадлежность к группе: возможность быть увиденным, услышанным и принятым, а также столкнуться с реакциями людей и прожить отношения здесь и сейчас.
Ялом описал ключевые терапевтические факторы: вселение надежды (у других получается — у меня тоже получится), альтруизм (неожиданное открытие, что помощь другим тоже лечит) и сплоченность. Его учебник «Теория и практика групповой психотерапии» изучают во всем мире.
Один из сильных ходов Ялома — объединить работу в группе с экзистенциальной темой одиночества и проблемой качества связи с другими людьми. В группе это становится наглядно, поэтому и цель ее — не «поговорить о проблемах», а научиться взаимодействовать.
«Одной из главных причин экзистенциальной тревоги является наше состояние одиночества... Глубокая связь с другими людьми является лучшим средством от этой изоляции».
«Час сердца»
Принципиальный момент: в группах у Ялома бывали и сами психотерапевты. Он считал, что специалисту нужно хорошо знать собственную темную сторону, учиться принимать обратную связь, обнаруживать свои «слепые пятна» и видеть себя так, как видят тебя другие. Именно поэтому он сам много лет проходил разные формы личной терапии — индивидуальной и групповой — на всех этапах жизни.
Заслуга Ирвина Ялома еще и в том, что благодаря своему литературному таланту он облек сложную психологическую теорию в понятную форму, донес до миллионов идеи философии экзистенциализма — просто, доступно и очень близко к опыту человека. В итоге его метод приобрел небывалую популярность.
Ялом создал уникальный жанр — психотерапевтическую новеллу. В своих книгах он мастерски смешивает три стихии: художественный вымысел, живой разговорный язык и глубокий анализ клинических случаев.
«Мои недавние романы и рассказы содержат множество описаний психотерапевтических процедур, которые я находил полезными в своей клинической работе; но, поскольку моя беллетристика часто носит комический, даже гротескный характер, многим читателям неясно, серьезно ли я отношусь к описываемым мною процедурам».
«Дар психотерапии»
Возьмем «Палача любви» — 10 реальных историй пациентов. Им больно, они боятся смерти, страдают от одиночества, переживают любовную зависимость. И терапевту иногда приходится брать на себя роль «палача любви» — разрушить иллюзии, чтобы переписать сценарий с саморазрушающего на жизнеутверждающий.
«Лжец на кушетке» — о том, что происходит, когда в терапию вторгаются ложь, соблазн, нарушение границ и игра властью. В одном из эпизодов доктор Эрнест Лэш нарушает главный запрет и вступает в интимную связь с пациенткой.
«Мамочка и смысл жизни» — книга для тех, чью жизнь контролирует и по сути отнимает «внутренняя мать», кто живет с чувством вины за прошлое и вечно ожидает одобрения.
Романы Ялома «Когда Ницше плакал» и «Шопенгауэр как лекарство» построены как интеллектуальные эксперименты. Философские идеи в них не озвучиваются, а проверяются жизненными ситуациями. В центре сюжета первой книги — вымышленная ситуация: Фридрих Ницше попадает на терапию к Йозефу Брейеру, одному из предшественников психоанализа. Их диалоги превращаются в дуэль двух взглядов на свободу, одиночество и страдание — и меняют обоих.
Второй роман рассказывает о психотерапевте. Узнав о смертельном диагнозе, он пытается переосмыслить и оценить свою практику и жизнь. Параллельно автор показывает, как идеи Артура Шопенгауэра могут стать для человека опорой или удобной броней, за которой легко спрятаться от близости и боли.
Книги Ялома часто называют терапевтическими. Они не убеждают, что жизнь — это только радость. Автор честен с читателями так же, как с пациентами. Но он убеждает: при бережном, профессиональном сопровождении все страхи можно научиться контролировать и не давать им управлять своей жизнью.
«Час сердца» — книга Ирвина и Бенджамина Яломов о разовых (односеансовых) консультациях, которые стал проводить Ирвин в пожилом возрасте. Ее центральная идея — психотерапевт должен прислушиваться к тому, что происходит в кабинете «здесь и сейчас» (к интонациям, жестам, взглядам, паузам) и обращать внимание на возникшие симпатию или напряжение, страх или расслабленность. Книга полна увлекательных историй, живых диалогов и откровенных монологов, так что будет интересна и полезна читателям независимо от их профессии.