Есть такой жанр — южная готика. Макабр американской глубинки, в которой живут поврежденные социумом и историей люди, окруженные местными легендами и бытом. Боков — это наш Кормак Маккарти и Уильям Фолкнер в одном флаконе. «Русская готика» — книга яркая, громкая и жуткая.
- Двойник Егора Летова собирает стадионы.
- Павел Макарцов борется за свой «кормящий» ларек на фоне глобализации.
- Михаил Круг оживает в народном фольклоре.
Читать эту прозу надо дозированно, потому что концентрация реальности выше, чем в самой реальности.
Готическая проза ассоциируется прежде всего с английской литературой, но ее образцы можно найти и в России. Интерес к литературе ужаса возник на рубеже XVIII — начале XIX века, а в 1793 году Николай Карамзин опубликовал повесть «Остров Борнгольм», считающуюся первым образцом русской готики. В 1810-е годы готическое было вытеснено в низовую литературу, но многие писатели-романтики обращались к страшной фантастике и в 1820—1830-х написали немало интересного. Михаил Боков уже в XXI веке своеобразно продолжает традицию русской классики.

«На последнем дыхании», «Хиросима, моя любовь» и другие картины эпохи 50-60-х

Рассказываем о главных бестселлерах писательницы


«Мы все учились понемногу / Чему-нибудь и как-нибудь»

Чины людьми даются, / А люди могут обмануться

Рассказываем о «взрослой» прозе писателя

Узнайте, что вам ближе — скандинавский нуар или азиатские головоломки?

Поддерживал репрессированных, боялся темноты и читал по книге в день

Радиостанция «Москва FM», Ассоциация книгораспространителей и издательство «Эксмо» представляют совместный проект «Что читает Москва?»


Компания Рубена Дишдишяна готовит современную киноверсию знаменитой повести Михаила Булгакова

Подборка о бунтах, сомнениях, отношениях и принятии себя

Онлайн-встреча с Марией Корниловой — главным редактором ГК РИКИ, директором образовательного центра «Самолет»

Лучшими признаны книги о физической активности, долголетии, врачебной практике и том, как болезни меняли судьбы великих

Новые книги Марии Метлицкой, Ланы Барсуковой и Маши Трауб