Это по-настоящему страшная книга, по сравнению с которой культовое кино «Сумерки» кажется детским лепетом. Эта проза - русская готика, и она радикальна: здесь открываются настоящие бездны и выходят на прогулку настоящие демоны. Этот сон разума, безусловно, взялся бы проиллюстрировать Франсиско Гойя. Эту книгу, конечно же, с удовольствием прочли бы и мистик Эдгар По, и гениальный отщепенец Чарльз Буковски. Предупреждаем: книга не для слабонервных. На русском такого еще не было.
Это страшная книга. Ее герои долго смотрели в бездну, и теперь бездна стала всматриваться в них. Готовы ли вы из любопытства тоже заглянуть − в них и в нее? 19 демонов из средневекового трактата, сожжённого инквизицией, вышли на свободу. И они жаждут славы! 19 рассказов в стиле русской готики, лишённой крыльев упадочного романтизма и от того столь беспощадной и суровой, как сибирская каторга, могут показаться вам плодом развинченного воображения автора. Однако Борис Лего уверен: это привиделось не только ему. Это сон разума, игра света и тени в сумеречном бессознательном человеческих масс. А сама реальность, к счастью, иная… Скоро вы убедитесь, что русская готика обладает эффектом катарсиса, что дальняя цель ее – очищение. Все совпадения с реальными людьми и демонами случайны. Иллюстрации Louis Le Breton и гравюры неизвестных авторов 19-го века.


Разговор с Мэй о любви, мифах, вуду и магии творчества

Волк-одиночка, неуязвимый водитель или молчаливый убийца?


Злодеи, слуги и неудачники, затмившие протагонистов

Радиостанция «Москва FM», Ассоциация книгораспространителей и издательство «Эксмо» представляют совместный проект «Что читает Москва?»

Детективы, хилинг-проза и лав стори до 300 страниц

Съемки намечены на январь 2027 года

Тысячи книг и люди, которые вложили в них душу

35-летие издательства, 290-й детектив Дарьи Донцовой, 200 лет со дня рождения Салтыкова-Щедрина, 16 мероприятий и 25 авторов

Рассказываем о книге Дарьи Эпштейн

Попробуйте угадать, от каких болезней применяли пепел зеленой ящерицы или олений помет

Рассказываем, как биография стала поэтическим инструментом


Разговор с иллюстратором Софьей Мироедовой