Почему щенок в коробке? (#1)

В этой книге читателю предстоит узнать, как устройство репродуктивных органов связано с эволюционным успехом целых видов и какую неожиданную роль играют в этом паразиты и хищники. Именно эти группы живых существ нередко становятся движущей силой настоящей «гонки вооружений» между самцами и самками, заставляя стороны изобретать все более изощренные тактики спаривания и защиты. Автор описывает неожиданные брачные стратегии живого мира: от каннибализма самок у пауков до полигамии у птиц и млекопитающих, рассказывает об экспериментах ученых — от 3D-сканирования гениталий до наблюдений за копуляцией дрозофил и плодовых мушек. Менно Стилхёйзен знакомит читателей с историями открытий о сексуальном поведении животных (от XVII века до современных исследований в Nature и Scientific American) и размышляет, почему природа варьирует привычные людям нормы: от производства тысяч сперматозоидов до гермафродитов и асексуальных тактик выживания.

Способны ли животные испытывать глубокие человеческие чувства, такие как любовь, привязанность, сострадание? Известно, что слоны ухаживают за своими болеющими собратьями, козы радуются друг другу после долгой разлуки, а бабуины оплакивают погибших родственников. В этой книге от Барбары Дж. Кинг, заслуженного профессора антропологии и доктора наук, вы найдете реальные истории и уникальные наблюдения из мира фауны, доказывающие способность животных испытывать эмоции и чувства, близкие к человеческим. Вы узнаете о том, как переживают утрату дикие птицы, дельфины, киты, обезьяны, медведи и даже черепахи. Эти удивительные открытия заставят вас пересмотреть свой взгляд на животный мир и сделать небольшой шаг вперед к пониманию поведения братьев наших меньших. «Мы скорбим, когда умирает близкий друг, и то же самое делают и животные, как это наглядно иллюстрирует трогательная книга Барбары Кинг». — Джин Баур, президент и соучредитель организации по защите прав животных Farm Sanctuary «Трогательные истории, демонстрирующие существование любви между животными, которая сильнее смерти». — Кэтрин Шульц, The New Yorker