Н. С. Самокиш. Бой под Ярославом (на Галицийском фронте). Нива. 1914. Личная коллекция Клима А. В.
Написать широкими мазками картину отношений государств Европы и их развитие невозможно, но необходимо хотя бы с тем, чтобы подчеркнуть несостоятельность обоснований аналитиков, считавших, что «мировой пожар» возник по воле Вильгельма II или любого другого крупного политического деятеля.
Если война не вспыхивает при правящем монархе или ином институте власти, это не подтверждает никоим образом в том его заслугу, равно как и ее начало не подтверждает воли или вины — понятия, широко применяемые обывателями при характеристике ответственности за какое-либо историческое событие.
Исторические процессы созревают и развиваются веками, а не годами. И именно они определяют, когда и между кем произойдет война. Подмена понятия причины войн понятием поводов для них — примечательная и даже трагическая правда недолгой человеческой жизни. Можно ли поверить, что корень надвигающейся большой войны заключался в продолжительности и качестве жизни монархов, поведении и ценностях министров, любви или нелюбви наций друг к другу? Иными словами, может ли война возникнуть лишь вследствие «психосоматики» властвующего индивида и близкой к нему группе влияния. То есть возникает неизбывный спор о роли персональной ответственности (роль личности в истории) и объективных предпосылок (исторической неотвратимости).
Если взять за истину первое (главенство роли личности), то почти все монархи, парламенты, правительства и прочие государственные и межгосударственные структуры — любые институты принятия решений — прошлого, настоящего и будущего предстанут заведомо негодными или порочными. Что является тупиковым ходом размышлений, кроме как для анархистов, исповедовавших философию негодности любых институтов государства, государства как такового.
Под конструктивистской оптикой генезис войн все же процесс долгий и имеет под собою объективные исторические предпосылки, а не только лишь волю воевать или не воевать одной стране с другой (либо одной коалиции с другой).
Следовательно, исторические предпосылки имеет смысл рассматривать по меньшей мере на горизонте ста лет. Но, вероятно, и это окажется самообманом. Корни уходят глубоко в генезис человечества, а причины войн — лишь вершки того, что находится на недосягаемой для обывательского рассудка глубине эволюции. Да и докопайся обыватель до истоков, что из этого бы последовало?
Цивилизационные и естественно-научные законы вступали в противоречие с учением Толстого о непротивлении злу насилием и ненужности государства, ибо противление злу насилием, как и главенствующая в этом роль государства, тоже являлось плодом не чьей-либо воли, а плодом именно цивилизационной исторической неотвратимости. Но и взгляд на столетие находил тому достаточно подтверждений без необходимости уходить вглубь многих тысяч лет.
Генезис «Великой войны» просматривается глубоко в веках, а не порожден веком XIX.
Павел I благоволил к Франции и стремился к крепкому альянсу с Наполеоном во имя нажима на Англию. «Не мне указывать Вам, что Вам следует делать, — писал Павел Бонапарту, — но я не могу не предложить Вам: нельзя ли предпринять или, по крайней мере, произвести что-нибудь на берегах Англии; подобные действия, произведенныя в то время, когда она видит себя изолированною, могли бы заставить ее раскаяться в своем деспотизме и в своем высокомерии. Прошу Вас принять в соображение то, что я Вам предлагаю и указываю»9.
Александр I резко изменил вектор внешней политики, что привело к скоротечному разрыву с Бонапартом. Между тем канцлер Отто фон Бисмарк, чьей непосредственной заслугой стало объединение Германии из разрозненных вотчин в целостную нацию и империю, считал войну с Россией делом гибельным. И отнюдь не из любви к русским. Хотя за его довольно русофобскими афоризмами вместе с тем напрасно искать и нелюбовь. В его принципе избегания войн с Россией скрывалась глубокая философия одаренного и мудрого политика. Бисмарк прекрасно знал, что основным конкурентом Германии на мировом рынке являлась Англия и, возможно, в будущем ее невольная креатура — США. Территориальная и культурная близость Германии и России не просто обесценивала конфликт между этими державами, но обеспечивала их рост и укрепление суверенитета.
Именно поэтому Бисмарк оставался сторонником тройственного союза между Германией, Австрией и Россией. Однако после смерти Вильгельма I — как бы гаранта «дружбы» — его преемник очень быстро продемонстрировал иные взгляды на отношения с союзниками, и Александр III тут сыграл далеко не первую скрипку. Скорее, решил сразу готовиться к худшему и наиболее вероятному итогу — войне.
Не секрет, что Александра III критиковали за нарочное и последовательное разрушение русско-германских отношений в пользу русско-французского союза, что, дескать, спровоцировало намерение Германии воевать с Россией.
Развитию этого реноме во многом способствовал товарищ (заместитель) министра иностранных дел Ламсдорф10. Хулители Александра III недвусмысленно намекали, что остуда в отношениях между Россией и Германией объяснялась интригами «Умняшки» — датчанки Марии Федоровны, мечтавшей отомстить Германии руками самодержавного супруга и его армии за отторгнутые у Дании территории.
Ламсдорф, который вскоре занял пост министра иностранных дел, отметил в дневнике весьма поразительную для будущего министра мысль, что деградация отношений между Германией и Россией произрастала, мол, из чувства враждебности государя и Марии Федоровны к Вильгельму, которая, в свой черед, «вызвана у них чувством как бы некоторой зависти. Им не особенно приятно видеть этого маленького прусского принца, которому они считали возможным не придавать особого значения, императором и королем, возглавляющим державу, которая является реальной силой, которую уважает и перед которой почти заискивает вся Европа и весь мир!»11.
Помимо прочего, в выводе Ламсдорфа содержалась обычная кулуарная ересь. Как вскоре уяснил мир, «маленький прусский принц»12 презирал всех европейских глав государств как раз за то, в чем Ламсдорф попытался уличить русского императора. Вильгельма пожирала зависть и ярость. Не скрывал он и обостренного шовинизма, который уже тогда закладывал страшную взрывчатку под благоденствие немецкого народа.
Отметим, что на причины сближения России и Франции при Александре III и Николае II значительно повлиял экономический кризис в России 1880-х годов, для устранения которого, а также для проведения необходимых реформ нужны были инвестиции. За счет Франции удалось увеличить общий объем инвестиций в экономику империи с 98 миллионов рублей в 1880 году до 215 — в 1890-м. А к 1900 году объем иностранных инвестиций достиг 900 миллионов рублей, ну а к 1914-му — уже более 2 миллиардов.
Кроме того, версия с европейским пожаром «имени Александра III» не учитывала исторической объективности и неотвратимости и, как водится, рассматривала историю на тщедушном временном отрезке. Но «без закваски хлеба не месят».
Во-первых, Германия взялась за разработку плана войны на два фронта Шлиффена в 1879 году. То есть Германия еще при Вильгельме I, Бисмарке и Александре II начала планировать войну на западе и востоке Европы. Вильгельм I, писавший душещипательные письма Александру III о нежелательности пактов с Францией и сохранении нейтралитета Россией во имя баланса в Европе, все это время наблюдал за составлением плана нападения на Францию и Россию.
Во-вторых, на трон Германии взошел Вильгельм II, человек, обладавший гигантскими политическими амбициями и мизерным осознанием цены их удовлетворения для собственной нации. План Шлиффена с того момента продолжал лишь оттачиваться. На что последовала реакция государя и Военного министерства России в виде разработки плана на случай войны с Германией (и позднее — с Австро-Венгрией).
В-третьих, в 1890 году произошло два последовательных в свете первопричины события: Бисмарка отправили в отставку, а Германия в одностороннем порядке вышла из Тройственного союза.
Все эти три взаимосвязанных процесса уже с середины 70-х годов составили увертюру к Великой войне, которая вспыхнула через сорок пять лет. Но наивно и грешно было бы сводить все к обвинению Германии. «Германская цепь» — лишь одно из тысяч исторических звеньев, которые ковались повсеместно, в каждой европейской стране.
Следовательно, спекуляция на том, что, будь политика Александра III иной, Великой войны бы не случилось, годилась лишь для тех, кто верил в превосходство отдельно взятой персоны или страны в общем ходе объективного исторического процесса.
В 1898 году банкир Иван Станиславович Блиох представил миру свой шеститомный труд «Будущая война в техническом, экономическом и политическом отношениях». Наивно предполагать, что подобный труд мог народиться вследствие уверенности у Блиоха в том, что политика Александра III послужила основанием для будущей европейской бойни.
Блиох, как и многие наблюдатели этих исторических процессов, знал о надвигавшейся войне задолго до выхода Германии из Тройственного союза, а завершил и издал свой труд за год до свершившегося факта ее демарша. Картина причинно-следственных связей обесценила не дело миротворцев и пацифистов, а демагогию той части интеллигенции и социал-демократических сил, которые как мантру повторяли, что Россия совершала преступление против себя, подготавливая войну с Германией. Аналогично можно было бы сказать, что римляне совершили самоубийство, решив стать империей, которая потом пала. Похоже на обвинение человека в смерти фактом его рождения.
Ни один здравомыслящий человек в отдельности никогда не желал войны, но невозможно было ее избежать. Корни эволюции человека питали войну. И корни эти именуются «коллективное бессознательное».
Избежать войны можно было лишь в единственном случае: если корни прекратили бы питать войну и начали питать мир, доводя эти питательные вещества до каждой части древа цивилизации. То есть при рождении «коллективного сознательного». Почему? Вопрос отдельный, но важный. Поскольку планетарного миролюбия не получалось ни при дипломатических раутах, ни при мирных конференциях, военные министерства составляли планы войн. И не годами, а тоже — десятилетиями.
В бесконечной борьбе за энергию к началу ХХ века «Англия и Франция — страны старого капитализма — захватили главные колониальные территории. В силу этого они оказались крупнейшими колониальными монополистами. Что же касается Германии, США, Японии — стран сравнительно молодого капитализма, то они пришли к разделу с запозданием и оказались «обделенными»13.
Однако к 1912 году положение мировых силовых центров заметно изменилось. Германия и Япония с приличным отрывом обгоняли14 и Англию, и Францию. В России наметилось развитие, сулящее превосходство над всей Европой, а то и, чем черт не шутит, — миром.
Точные даты войн или революций не смог предсказать ни один пророк. Именно поэтому к ним шла непрерывная подготовка, но в момент начала войны никто к ней оказывался не готов. Пророками называли тех, кто предрекал войну вообще. Однако в таком случае любой человек, заглянувший в историю хотя бы на сто лет назад, мог бы именоваться пророком, ибо он непременно увидел бы, что войны происходили всегда и никогда не заканчивались, а лишь на определенное время затухали. Иногда на более продолжительное время. Именно таким временем стала Прекрасная эпоха.
Судя по всему, люди это понимали (осмысленно или под спудом) и не задерживали долго внимания на вопросе, быть или не быть войне. Ответ казался настолько очевиден и неизбежен, что гораздо практичнее было обсуждать военные приготовления, а затем исследовать ход войны и ее результаты. К моменту завершения исследования хода и результата войны как раз приближался следующий конфликт.
Этот цикл вполне соответствовал принципу работы театров. Пока шла и разбиралась премьера, уже созревала новая в репертуаре, к которой начинали готовиться. Люди нашли нетривиальный для остального мироздания способ занять себя.
Проще говоря, генезис «пожара» видится, с одной стороны, как продукт эволюции (то, какой она сложилась), а с другой — возрастом и тканью культуры15: чем моложе и хаотичнее культура, тем более она способна к битве.
9 Манфред А. З. Наполеон Бонапарт. М.: Мысль, 1987. С. 337.
10 Граф Владимир Николаевич Ламсдорф (также Ламздорф или Ламбсдорф; 25 декабря 1844 [6 января 1845] — 6 [19] марта 1907, Сан-Ремо, Италия) — русский дипломат из остзейского дворянства, действительный тайный советник (01.04.1901), статс-секретарь (06.05.1902), министр иностранных дел Российской империи в 1900–1906 годах.
11 Ламсдорф В. Н. Дневник В. Н. Ламздорфа (1886–1890). С. 187.
12 Там же.
13 Зайончковский А. М. Мировая война 1914–1918 гг.: В 2-х т. 3-е изд. Т. 1. М.: Гос. воен. изд., 1938. С. 7.
14 По темпам развития промышленности.
15 Кривая развития культуры интересно представлена в книге Арсения Дежурова «Маятник культуры: от становления до упадка».