Рейтинги
Сегодня трудно найти русскоговорящего человека, который никогда бы не слышал народных сказок из сборника Афанасьева. «Колобок», «Репка», «Гуси-лебеди», «Морозко», «Сивка-бурка», «Марья Моревна», «Василиса Прекрасная» — для многих эти истории стали первыми в жизни литературными произведениями. Но мы обычно мало задумываемся над личностью человека, который открыл для нас эти сказки.
Александр Николаевич Афанасьев и сам был крайне незаурядной личностью, достойной отдельного рассказа. Собрали интересные факты о нем.
Вольнодумец на юридическом факультете
В 1844 году, сразу после окончания гимназии, Афанасьев поступил на юридический факультет Московского университета:
«Для меня в эту эпоху все было погружено в жизни университетской, ею одною была полная и моя собственная жизнь».
В 1855-м он написал подробные воспоминания об университете и своих преподавателях, благодаря которым мы можем представить, как жили и учились студенты юридического факультета в 40-е годы XIX века.
-17% По щучьему велению. Народные русские сказки 1149 ₽
Будущий фольклорист и сам надеялся остаться в альма-матер после окончания курса, чтобы продолжать изучение права. 21 сентября 1848 года в присутствии министра народного просвещения графа Сергея Семеновича Уварова (прославившегося своей доктриной «Православие, самодержавие, народность») Александр Афанасьев прочел лекцию «О влиянии государственного (самодержавного) начала на развитие уголовного права в XVI и XVII столетиях на Руси». Позже он писал:
«Лекция эта вызвала несколько замечаний со стороны министра, с которыми, однако, я не догадался сейчас же согласиться. Шевырев с братиею нашли в ней то, чего в ней не было и быть не могло. Весьма благодарен, что печатно отозвался он о моей лекции с равнодушным хладнокровием, а в непечатных отзывах, по слухам, куда недоставало этого хладнокровия».
Идеи ученого были признаны слишком либеральными, так что степень кандидата права ему дали, но остаться в Московском университете для дальнейшей работы не позволили. Он безрезультатно пытался найти должность учителя законоведения и в итоге устроился преподавателем русской истории и словесности в один из частных московских пансионов. В 1849 году при поддержке одного из своих преподавателей — правоведа и историка Константина Кавелина — Афанасьев поступил на службу в Московский главный архив Министерства иностранных дел.
Сношения с «лондонскими пропагандистами»
Своих либеральных взглядов Афанасьев не скрывал никогда. Еще в университете он сдружился с Евгением Ивановичем Якушкиным, сыном декабриста. В 1856 году он отметил у себя в дневнике:
«Видел возвратившихся декабристов и удивлен, что люди, так много и долго пострадавшие, могли так сохранить свои силы и свежесть чувства и мысли. Матвей Ив. Муравьев и Пущин возбудили общую симпатию. По приезде в Москву Пущин был жив, весел, остроумен: он мне показался гораздо моложе, чем на самом деле, а его оживленная беседа останется надолго в памяти. Либеральничающим чиновникам он, шутя, говаривал: „Ну, так составьте маленькое тайное общество“».
Год спустя Афанасьев присутствовал на похоронах Ивана Якушкина, незадолго до смерти нелегально приехавшего в Москву. По поводу этих похорон шпион Тайной полиции доносил начальству:
«Его <И. Д. Якушкина> гроб провожали Батенков, Матвей Муравьев и многие свежие его московские друзья: видно, число завербованных было уже довольно значительно, потому что для них было заказано 50 фотографий покойного. Кажется, полиция понятия не имеет об этой новой закваске. Увидим через пять лет, что из нее выйдет».
В 1858 году Николай Щепкин начал издавать журнал «Библиографические записки», Афанасьев был редактором издания. Помимо своей направленности (публикаций крайне важных для филологов материалов, например неизданных рукописей Пушкина, Гоголя и Лермонтова), журнал славился тем, что его сотрудники были связаны с Вольной русской типографией в Лондоне. Историк и пушкинист Натан Эйдельман называл редакторов «Записок» «партией Герцена и Огарева». Известно, что Афанасьев встречался с Герценом и передавал ему материалы для «Полярной звезды».
В 1862 году, после встречи с нелегально приехавшим в Москву революционером Кельсиевым, ученый оказался под следствием по делу «О лицах, обвиняемых в сношениях с лондонскими пропагандистами» («Процесс 32-х»). В 1864 году Сенат освободил Афанасьева от суда, однако возвращаться на государственную службу ему запретили. Увольнение поставило его в тяжелое материальное положение: ему пришлось искать новую работу и продать часть библиотеки. Спустя семь лет ученый умер от чахотки. Ему было всего 45 лет.
Гениальный систематизатор
Служба в архиве давала сразу несколько возможностей: достаточное жалованье, чтобы собрать обширную библиотеку старинных книг и рукописей (их ученый покупал на рынке у Сухаревской башни), и время, чтобы заниматься любимым делом — изучением фольклора. Первые историко-литературные работы Афанасьев опубликовал еще студентом, а в 1850-е годы появились его известные исследования фольклора и славянской мифологии: «Дедушка домовой», «Ведун и ведьма», «Зооморфные божества у славян» и другие.
Первый выпуск «Народных русских сказок» появился в 1855 году (полностью собрание, разделенное на восемь выпусков, было опубликовано к 1863-му). В 1858-м Афанасьев опубликовал статью «Языческие предания об острове Буяне», в которой он впервые представил свою натурмифологическую систему славянского мировоззрения. Год спустя свет увидели «Народные русские легенды». Даже последствия «Процесса 32-х» и вынужденный поиск нового места службы не остановили ученого в его работе с фольклорным материалом.
Интересно, что «в поле» Афанасьев работал не так много. Им было собрано и записано около десятка сказок. Во многом он изучал тексты из архива Российского географического общества и материалы Владимира Даля, передавшего ему около 150 сказок.
Главная заслуга Афанасьева была в отборе и систематизации сказок. К народному творчеству ученый относился бережно: он стремился сохранить особенности устной речи и не превращать истории в свободные литературные пересказы, хотя и редактировал полученные записи.
Сказки и цензура
Свой многолетний труд Афанасьев начал в сложное для фольклористов время. Как пишет лингвист Ольга Николаевна Лагута, 1850-е годы — эпоха, когда цензуре подверглись даже лубки (своего рода комиксы, популярные в XVIII-XIX веках), по той причине, что «значительная часть сих картин, касаясь предметов духовного содержания, заключает в себе разные толкования, которые, если картины писаны людьми, принадлежащими к раскольническим сектам, могут иметь иногда и вредное влияние, в особенности на необразованных сельских обывателей».
Народная культура интересовала государство лишь до тех пор, пока подтверждала представления о благочестивом и набожном народе. Исследователям не запрещалось собирать фольклор, однако опубликовать его в общедоступных источниках было не так просто. Из печати изымали загадки, в которых упоминались библейские персонажи, песни, способные вызвать «колебание нравственности», и пословицы, противоречащие, по мнению министра просвещения, «общему патриархальному чувству».
«От издателей требовалось, чтобы любые упоминания библеизмов и библейских персонажей в религиозных и светских публикациях сопровождались точными ссылками на тексты Ветхого и Нового Заветов», — пишет Ольга Лагута.
Афанасьев был знаком с этой системой не понаслышке. Его «Народные русские легенды» сначала прошли цензуру и вышли в 1859 году. Ученый прокомментировал религиозные сюжеты, однако это сборник не спасло. В народных рассказах святые и Христос говорили с крестьянами на понятном им языке, а священники порой выглядели жадными и глупыми. Святейший синод признал книгу кощунственной, оставшиеся экземпляры изъяли из продажи, а переиздание запретили.
Не слишком повезло даже сказкам для детей. Вскоре после выхода первых выпусков «Народных русских сказок» Афанасьев решил подготовить отдельную книгу для семейного чтения — сокращенную и иллюстрированную. В «Русские детские сказки» вошел 61 текст из основного собрания: 29 сказок о животных, 16 волшебных и еще 16 бытовых. Однако из-за цензуры издание книги растянулось на годы. Сборник появился лишь в 1870-м, но и после этого председатель цензурного комитета Платон Вакар обвинял книгу в том, что в некоторых сказках прослеживаются «олицетворенные возмутительные идеи», а главная идея почти всех текстов — это «торжество хитрости, направленной к достижению какой-либо своекорыстной цели».
Что уж говорить о материалах эротического содержания. «Русские заветные сказки» вышли анонимно в Женеве в 1872 году.
След в истории
Собрание Афанасьева стало частью культурной среды, в которой складывался знакомый нам образ сказочной Руси в литературе, живописи и книжной иллюстрации. Его книги стали одним из важнейших источников для художников: Ивана Билибина, Виктора Васнецова, Елены Поленовой.
-17% Русские народные сказки 379 ₽
Не меньшее значение собрание имело для филологов. Благодаря Афанасьеву сказка окончательно утвердилась в России как предмет серьезного научного изучения. Он же показал, что перед исследователем находится сложный мир со своими устойчивыми сюжетами, образами и законами. И хотя теории самого ученого во многом устарели, без его работы, например, трудно представить труды Владимира Проппа. Афанасьев не создал современную науку о фольклоре, но снабдил ее огромным корпусом текстов, без которого многие открытия едва ли были бы возможны.
При этом влияние Афанасьева вышло далеко за пределы университетских кафедр. Сюжеты из его собрания переходили в детские книги, школьные хрестоматии, лубочные издания, театральные постановки, мультфильмы и кино. Со временем они часто становились короче, мягче и нравоучительнее. Исчезали жестокие подробности, двусмысленности и грубый деревенский юмор, а герои начинали вести себя так, как полагалось персонажам детской литературы. Оригинальное собрание Афанасьева показывает, насколько русская народная сказка была сложнее, темнее и свободнее своих позднейших адаптаций.
