Миртл Рид

Миртл Рид (1874–1911) — американская писательница, судьба которой, как и её проза, соткана из контрастов: нежного уюта викторианских гостиных и щемящей ноты личной трагедии, романтического томления и воли к независимости. Автор множества бестселлеров рубежа веков, она не просто создавала «женские романы», но и стала фигурой, соединившей литературный дар, журналистскую хватку и деятельное милосердие.

Дочь проповедника Хайрама фон Рида и писательницы Элизабет Армстронг Рид, она росла в атмосфере религиозной строгости и одновременно — творчества. Уже в школе редактировала газету «The Voice», и именно тогда завязалась её почти пятнадцатилетняя переписка с канадцем Джеймсом Сиднеем Маккалоу. Эта заочная любовь длилась до самой свадьбы в 1906 году — случай нечастый для той эпохи и очень характерный для Миртл: она умела ждать, верить и ткать узор будущего из тонких нитей слов.

Её литературное наследие обширно: лирические циклы, романы, стихи, даже кулинарные книги, которые она выпускала под псевдонимом Olive Green. Но подлинную, неувядающую славу принёс ей роман «Лаванда и старинные кружева» (1902) — книга, ставшая классикой американской сентиментальной прозы. История репортёрши Рут Торн, приехавшей в деревню присмотреть за домом тётушки и каждым вечером зажигающей лампу в восточном окне чердака, покорила читателей атмосферой тихой тайны, ароматом сухих трав и едва уловимым обещанием счастья. Этот роман, как и последовавшие за ним «Старая роза и серебро», «Пряха на солнце» и «Ткач снов», вышел далеко за пределы США.

Рид была филантропкой, регулярно жертвовала средства восьми благотворительным организациям — и это было не данью моде, а внутренней потребностью. Однако за внешним благополучием (успех, долгожданный брак, собственная чикагская квартира с поэтичным названием «Paradise Flat») скрывалась давняя, неотступная болезнь. Миртл Рид много лет страдала бессонницей и принимала прописанные врачом снотворные порошки.

Она ушла из жизни 17 августа 1911 года в возрасте 36 лет, сознательно приняв смертельную дозу. Её предсмертная записка, адресованная служанке, была опубликована на следующий день. В завещании она разделила своё состояние между теми самыми восемью благотворительными учреждениями, которым помогала при жизни. В день её похорон квартира была ограблена — похитили коллекционные издания её собственных книг.

В этой трагической ноте нет, однако, полного разрыва с её творчеством. В нём всегда — даже в самые светлые, безоблачные моменты — теплилась тихая меланхолия и глубокое, почти религиозное понимание того, что счастье есть лишь «огонёк, и мы по собственной воле поддерживаем его горение».