Рэй Брэдбери - книги и биография

Биография

Рэй Брэдбери (Raymond Bradbury) появился на свет 22 августа 1920 года, в городе Уокиган, штат Иллинойс. Родители были поклонниками голливудского актера Дугласа Фэрбенкса, друга Чарли Чаплина, поэтому второе имя писателя — Дуглас. Старший брат мальчика умер, когда тот был совсем юным.

Детство писателя пришлось на годы Великой депрессии. Из-за отсутствия денег он так и не смог позволить себе обучение в колледже и активно занялся самообразованием. Книги стали для него источником вдохновения.

Однажды Рею не хватило денег на «Великого воина Марса» Берроуза. Тогда он решил написать свою версию истории. Ему понравилось сочинять, и уже к двадцати годам молодой человек понял, что хочет стать писателем.

Слава пришла к нему после публикации романа «451 градус по Фаренгейту», антиутопии, посвященной тоталитарному миру и борьбе с ним. «Мэтр фантастики» взял себе за правило писать каждый день. Он верил, что любимая работа способна излечить от всех болезней.

В пожилом возрасте он пережил тяжелый инсульт и оказался прикован к инвалидному креслу, но не потерял бодрость духа и писал вплоть до самой своей смерти, наступившей 5 июня 2012 года.

Семья и личная жизнь

Знакомство Рэя с будущей женой было крайне романтичным: как-то раз в книжном магазине Лос-Анджелеса он встретил прекрасную незнакомку по имени Мэгги, влюбился в нее без памяти и добился взаимности. У супругов родилось четверо дочерей.

Общественная деятельность

Писатель занимался популяризацией научной фантастики и интересовался наукой. Им был сделан целый ряд прогнозов о будущем человечества, некоторые из которых сбылись.

Награды

Писатель обладает невероятным количеством престижных премий, но нельзя не упомянуть, что ему был присуждена Пулитцеровская премия «за выдающуюся, плодотворную и глубоко повлиявшую на литературу карьеру». В честь него Международный астрономический союз назвал один из кратеров на Марсе

Экранизации

Мало кто знает, что фантаст был еще и сценаристом. Предполагалось, что он станет автором сценария к «Птицам» Альфреда Хичкока, но занятость помешала ему приступить к работе над проектом. Кроме того, писатель выпускал цикл радио- и телепередач по мотивам своих рассказов.

Самой известной экранизацией можно назвать «451 градус по Фаренгейту» Франсуа Трюффо. Широкую популярность получил также фильм «И что-то страшное грядет» киностудии Дисней, за который он получил награду как лучший кинодраматург.


Читать полностью Свернуть текст

Новинки

Отзывы

Вино из одуванчиков

«Вино из одуванчиков» Брэдбери: спасать или спасаться?
Одуванчиковое вино искрящееся,
На губах тающее, настоящее,
Впитавшее фантастические истории,
На новеллах жизни настоянное,
Как зелёный Гринтаун прекрасное,
Хотите рецепт? Пожалуйста!
Возьмите всё самое свежее,
Порежьте, смешайте, нарвите,
Танцуйте, читайте и пойте,
Все мгновения лета цените.
Добавьте совет прабабушки,
Приправьте умением жить,
Гамму чувств с полной горкой отсыпьте,
И им не давайте остыть.
Пусть Брэдбери с вами случится,
Хотя, как вино не зови –
Не станет книга любимой,
Если в ней не будет любви.

«Вино из одуванчиков» - а какое же ещё вино в эпоху «сухого закона»?
Серия «ЭКСМО» «Курортный роман» - я долго не могла определиться с выбором: Киз, Пелевин, Брэдбери? Что нового можно написать о «Вине из одуванчиков» - повести, выдержавшей более ста переизданий только на русском с предисловиями, послесловиями, комментариями. И всё-таки я остановилась на Брэдбери. Рэй был моим ровесником, когда начал обдумывать книгу, в которой слились события прошлые и настоящие, реальные и воображаемые. И мне тоже захотелось увидеть лето детства глазами молодого американца и своими одновременно. Да и стыдно не знать культовых произведений «отцов-основателей». In vino veritas! В этой книге просто обязана быть истина.
Отрывок из интервью Дмитрия Диброва:
- Вот откуда вы всё это знали, смогли передать мудрость зрелости, будучи совсем молодым человеком?
- Я пишу так, как великие французские живописцы, которые создавали свои полотна, нанося на холст точки.
- Пуантилизм.
Ну да. Ты просто наносишь отдельные точки, а потом они складываются в картину. «Вино из одуванчиков» началось с того, что я написал маленький пассаж о крылечках американских домов. А вторая точка — рецепт, как делать вино из одуванчиков. Его вырезал мой дед из одного журнала. Фейерверки, запуск змея, провинциальные похороны — все эти точки мало-помалу населяли полотно, и в один прекрасный день я посмотрел и изумился: «Кажется, я написал картину».
Мне же повесть больше напомнила не картину, а фотоальбом или киноленту с эффектом полного погружения: демонстрация внешнего облика предметов и персонажей, запахов, вкуса, звука, фактуры. Кстати, вино из одуванчиков не миф, оно существует, его можно приготовить самим. Особенной популярностью вино пользуется в Англии. Его готовят из сочных жёлтых майских соцветий, лимонов, добавляют пряные травы: мяту, мелиссу, душицу. Именно так и делал главный одуванчиковый винодел, называя его частичкой лета в бутылке.
Знакомство с книгой началось «с одёжки». Меня порадовало оформление – удобный формат – «версия для сумочки», чёткий шрифт, оптимистическое летнее сочетание сочного зелёного с жёлтым. Понравились векторная иллюстрация от дизайнера из Хорватии Дианы Хлевняк с мягкой цветовой палитрой, классический перевод Кабалевской. По моему скромному мнению, этот перевод очень близок к той лиричности, что слышится у Брэдбери в оригинале. Вслушайтесь в звучание: «Dandelion Wine». Автор повторяет трижды: dandelion wine, dandelion wine, dandelion wine - будто звенят колокольчики улетающим звоном невозвратного мгновения. По шкале читательской отзывчивости Брэдбери на световые мили обогнал планету. Шутка ли – преодолев инерцию земного притяжения вместе с экипажем «Аполлона» одуванчик воображения вещественно воплотился на поверхности Луны. Безымянный кратер получил картографическое гражданство, войдя в астрономические атласы кратером Одуванчиков.
Как аспирант-историк отмечу, что время написания повести (середину 60-х) можно считать в какой-то степени рубежом в развитии США. Молодой американец сжигает свою призывную карточку, марширует в «рейдах свободы» по южным штатам, пикетирует напалмовые заводы. Откуда он пришёл, и кто он: послушный и благодарный потребитель фордовских автомобилей и херстовских идей? Что будет, когда главные герои «Вина из одуванчиков» станут взрослыми? Неужели только изменой детству человек может сохраниться и выжить в море стандартных установлений и правил, которые выдуманы будто нарочно, чтобы убить детство?
Часто цитируют известные слова Льва Толстого: «Во всех веках и у всех людей ребёнок представлялся образцом невинности, безгрешности, добра, правды и красоты. Каждый шаг, каждый час грозит нарушением этой гармонии». Я предлагаю прочесть повесть «Вино из одуванчиков», чтобы повернуть память. Мне кажется, что первым чувством нормального человека станет тогда тоска по невозвратности, необратимости времени и желание очистить свою взрослую жизнь пусть наивными, зато чистыми идеалами собственного детства. Мир глазами ребёнка – яркий, подвижный, непонятный, непредсказуемый, он переливается, колышется, меняется.
Старики и дети – начало и конечность нас самих. Автор фантастически описывает похожую непохожесть старости и детства (мисс Бентли и дети). В мире взрослых есть такие оазисы, где собираются добрые дела взрослых, помнящих своё детство. Мне понятна мысль автора о необходимости сохранять истоки человечности в каждом человеке.
Книга добрая. Но всё же мешает опыт уже прочитанного об этой эпохе, где меньше философии, но больше реальной жизни, шире охват событий и масштаб проблем (странно, что в городе полностью отсутствуют, к примеру, афроамериканцы). Стэйнбек, Селлинджер, Стивен Кинг и Харпер Ли наводят на мысль, что не всё было так радужно, как у детей, и так стабильно, как у стариков Гринтауна. Скоро страна начнёт затяжной прыжок в пропасть экономического кризиса. Но пока до этого ещё далеко, и только страшная жара в середине лета напоминает, что в любой момент может разразиться гроза.
Брэдбери любит конкретные детали. Его интересует жест, ощущение, выражение лица, звук голоса. В некоторых эпизодах (например, юмористических или страшных) он выделяет отдельные слова в речи для наглядности и осязаемости. Впечатляют необычные жители Гринтауна: 90-летняя прабабушка, полковник Фрилей, местный волшебник мистер Джонас, Лео Ауфман с Машиной счастья, красавица Лавиния. Отмечу лирическую вставную новеллу о встрече старой Элен Лумис с родственной душой и романтиком Биллом Форестером. Но для меня романтика всё-таки приглушилась тайной голубого конверта: в письме мисс Лумис наверняка сообщила Уильяму о том, что завещала ему своё немалое состояние. Ничего другого тут просто не может быть. И, думается, она пошутила, пожелав ему недолгой жизни.
Всё в повести происходит в первый раз, все открытия и потери. Слышатся голоса – словно со дна зелёного колодца. Шепчутся травы – можно опустить в них руку, как в нежные ножны. В ушах, как в морской раковине, вздыхает ветер, в каждом ухе стучит по сердцу, третье колотится в горле, а ещё одно, настоящее, гулко ухает в груди. И тут же однообразный быт женщины средних лет, которая не смеет мечтать, потому что её мечты не осуществятся, старушка, переставшая верить в то, что была когда-то молодой. Каждый эпизод, как отдельная бусина, нанизан на общую нитку жизни и сцеплен главными героями. Прабабушка объясняет Дугласу, что ничего страшного нет в том, что она уйдет, ведь она останется в его папе, в дяде, в нём и его детях, а значит сама она была не зря.
Брэдбери говорит в одном из интервью: «В тот самый момент, когда ты собираешься сделать зло, сделай добро. Не завтра. Не послезавтра. А именно сейчас. Это мгновение принадлежит тебе. Хватайся за него, как за золотую нить». Если хорошенько вдуматься, настоящее – почти неощутимый миг между прошлым и будущим. Когда-нибудь великая тайна Времени должна быть разгадана. А пока «Вино из одуванчиков» предупреждает: «Сегодня – первый день твоей будущей жизни. Постарайся не потерять его».
Читая повесть, я почему-то вспоминаю озеро, песчаный остров, солнечный день, сухую траву. Чувствую – слегка шевельни я ногой, и тотчас ответит движением и дрогнет далёкая сосна, шевельни я мизинцем – и горизонт всё шире раздвинется, и дрогнет весь земной шар, накручивая всё новые обороты. Я жива. Мы живы.

Читать полностью
451' по Фаренгейту

"Книги — только одно из вместилищ, где мы храним то, что боимся забыть."

Это одна из моих самых любимых антиутопий. Думаю, что многие знают и слышали об этой книге, ведь это одна из самых популярных антиутопичных историй!

Всемирная слава пришла к Рэю Брэдбери после того, как в свет вышла его книга «451 градус по Фаренгейту» в 1953 году. Еще в то время Брэдбери, словно пророк, увидел наше будущее, которое полностью заполнено плазменными телевизорами, телефонами, рекламами и социальными сетями. Кто бы мог тогда подумать, что в наше время мы приблизимся к этой утопии… А ведь в 50-х годах не было ни плазменных экранов на всю стену, ни телевизионных шоу, крутящихся по телевизору целыми сутками.

При прочтении каждой страницы я проводила параллель с настоящим временем, и, к сожалению, находила очень много сходств.

Рэй Брэдбери показывает нам антиутопическое общество, в котором люди не помнят свою историю. У нас есть антиутопический мир, где сжигают книги, а пожарные не тушат пожары, а сжигают книги, дома, людей, которые прячут в своем доме книги или скрывают людей, у которых есть книги. Пожарные уничтожают всё! Они выжигают из памяти людей свою историю и продолжают бороться с теми, кто еще что-то помнит о себе. Одним из таких пожарных является главный герой книги Гай Монтэг. И в одним момент Монтэг задумывается: «А почему мы сжигаем книги, ведь мы должны всё тушить?..»

Мне очень понравился момент, когда Монтэг «проснулся» и осознал весь ужас окружающего мира: он погружается в порочный мир книг и теряет веру в идейные образы…

А вот его жена полная ему противоположность. Она погрязла в мире больших экранов на всю стену, которые заменяют ей живое и реальное общение с мужем, с соседями, со всеми людьми… Она становится овощем, которому абсолютно на всё безразлично. Её хочется встряхнуть посильнее и сказать: «Проснись! Оглянись вокруг и пойми, какой ужас вокруг тебя происходит!»

Роман читается быстро, ведь он совсем небольшой по объему. Но он оставляет после себя очень много сильных впечатлений, которые заставляют задуматься. Книга невероятно глубокая! Она нам говорит не только о том, что надо читать, она нам рассказывает о свободе, о праве выбора и силе воли, о том, что нельзя потерять в себе человека.

Книга потрясающая и очень сильная! Она наполнена философскими рассуждениями о важности знаний, развития личности, о ценности семьи и наталкивает читателя на развитие себя с помощью литературы, проживать её каждой клеточкой души. Сюжет очень оригинальный и неповторимый.

Я абсолютно всем советую прочитать это произведение, ведь в нём поднимается вся серьезность и масштабность проблемы.
«451 градус по Фаренгейту» - это одна из редких  книг, которую должен прочитать абсолютно каждый! Читайте её, не пропуская ни одной страницы, ни одного слова! Вдумайтесь в смысл каждого слова в романе, а потом начните жить по-настоящему! Не в социальных сетях, а с родными людьми за кружечкой чая, не в четырех стенах, а выйти на улицу и улыбнуться прекрасному окружающему миру!

Читать полностью
Надвигается беда

Вот и прочитана мною очередная книжка любимого Брэдбери...По мне она сильнее "Вина из одуванчиков", но слабее "Марсианских хроник". У Брэдбери также читала и сборники "Лекарство от меланхолии", "Октябрьская страна" и "Тёмный карнавал". Последний очень схож по тематике и атмосфере с произведением, о котором и пойдёт сейчас речь. Итак, надвигается беда, в небольшой американский городок приезжает тёмный карнавал...

Немного удивило, что события книги "Надвигается беда" разворачиваются в том же городе, где происходит описываемое в "Вине из одуванчиков" и его продолжениях - в вымышленном Гринтауне. Город узнаётся едва ли, пересечений с "одуванчиковой" серией в героях или местах нет и всё кажется чужим и мрачным. Но автор быстро знакомит читателя со всеми и располагает к новым героям.

Мне оказалась близка линия Вилли и его отца: с моим отцом у меня годами были непростые отношения: никогда не откровенничали, не разговаривали друг с другом по душам. Соотношение наших возрастов было таким же, как в романе Брэдбери, когда отец в 13 лет ребёнка почти что уже старик - и для самого себя, и для окружающих. Критично относилась к отцу, его высказываниям, действиям, но в процессе чтения книги, ближе к концу, захотелось обнять его, сказать, как я его люблю - такого неидеального, но моего родного отца. Спасибо за это Брэдбери.

Когда мне захотелось прочесть эту книгу? Я взяла её с собой в поездку в Ярославль. Второй раз посещала город и при выборе книги в путешествие вспомнила, как в первый раз гуляла по набережной Волги, смотрела на причудливые и зловещие тучи на небосводе и первой фразой, пришедшей мне тогда в голову, была: "Что-то страшное грядёт, надвигается беда...". Так сложилось, что тогда в Ярославле я читала "Марсианские хроники". А беда потом действительно случилась. Это была смерть близкого человека, жившего именно там, в Ярославле. Возвращаясь в город спустя 2 года, сочла самой подходящей книгой для поездки именно роман "Надвигается беда". Тоже городок, тоже смерть, тоже ощущение скорой беды, когда-то посетившее меня именно здесь...

О чём роман? Для кого он? Роман о двух мальчишках, странном и зловещем карнавале и его тёмных делах... Но это явно не чтиво для подростков. Многих вещей они не поймут, не смогут оценить по достоинству. Брэдбери вложил в роман немало философской составляющей. Отдельные мысли, рассуждения и идеи (высказанные героями - в основном, отцом Вилли, Чарльзом) интересны и новы не только для того времени, но и для дня сегодняшнего. Многое сказано о смерти, жизни, её смысле. Нужно быть готовым к чтению, иметь за собой некий багаж житейского опыта, жизненной мудрости, пережитых потерь. Только с этим стоит браться за книгу. Иначе смысла чтения и толка от него не будет.

По Брэдбери, исходя из философии его романа, ЗЛО приходит в мир каждый раз в ином воплощении и питается нашими слезами, болью, печалью, грустью. Очень кстати вспоминается Дэвид Линч, его "Твин Пикс", воплощение зла - коварный дух БОБ и еда, которой ОН питается, - гармонбозия (смесь из людской боли и страданий, внешне напоминающая кукурузную кашу). Похоже, согласитесь? И Брэдбери ясно даёт понять, что является оружием против этого непознанного ЗЛА. Возможно, просто и банально, но эта наша радость и улыбка. Смогло бы это спасти Лору Палмер от БОБа (ох, простите, я всё о своём, о наболевшем)? Насчёт Лоры уже не узнаешь, а героев романа улыбка и радость вправду спасли. Зло (очень вероятно, что на время, и очень уж маловероятно, что навсегда) было уничтожено именно этим.

Немного сумбурно, но об эмоциях, ощущениях, наблюдениях сказано. Теперь кратко о переводе. Он мне не очень понравился. С самого начала чтения спотыкалась о строение предложений, отдельные слова, не совсем уместно и правильно употреблённые в контексте (например, неожиданно грубое "пожрали", а также внезапно чересчур русское "дородная матрона" - спасибо, что не "жирная бабёха", но всё же). Примеров таких немало. По сердцу резануло имя Вильям/Вилли. Старо и неправильно: я исключительно за более правильный и ладный вариант перевода - Уильям/Уилли (вспомните Шекспира). А "Вильям" - вариант перевода всё же неактуальный. Но ведь дело даже не в имени. Ощущения ладного, складного, цельного и удобного для чтения текста у меня не возникло. Хотя Грушецкому и Григорьевой отдаю должное: авторский стиль, живой и знакомый голос родного дядюшки Рэя, сохранился в их переводе - звучит, несмотря на явные шероховатости русского текста. Но к их переводам постараюсь не возвращаться. Даже название книги у них переведено не совсем верно. Более точный вариант - "Что-то страшное грядёт". Так звучит название романа в переводе Жданова, переводившего также "Марсианские хроники". Более, чем достойная работа: возможно, в будущем ознакомлюсь и с его вариантом перевода романа "Надвигается беда".

Вроде ни о чём не забыла. Близок конец отзыва, а значит грех не коснуться конца самого произведения. Чистого хэппи-энда не ждите. Роман вообще как бы обрывается. Легкость смешивается с горечью: главные герои целы и невредимы, зло повержено, но жертвы карнавала так и остались его несчастными жертвами, обречёнными на страдания. Среди них - милая, ни в чём не повинная миссис Фолей, учительница ребят Джима и Вилли...

В качестве заключения немного цифр и оценок:
Время чтения - около 3-х недель.
Оценка книге - 4.
Оценка переводу - 3.
Оценка автору - 5
(НУ ЭТО ЖЕ БРЭДБЕРИ!!!).

Читать полностью
Вино из одуванчиков

Машина времени

Если взять три лучика летнего солнца , аромат свежей травы, после легкого дуновения ветра,  добавить в него щепотку детских воспоминаний и каплю волшебства, то получится самый вкусный, самый пьянящий напиток на земле - «Вино из одуванчиков». И если вы захотите  когда-нибудь его попробовать, будьте готовы к тому, что оно валит с ног после первого же «глотка» и не отпускает долгое время.  Аромат беззаботности, свободы и улыбка, которую может вызвать только детская непосредственность, будут сопровождать Вас от начала до конца книги. Писатель мастерски открывает глаза на великолепие самых обычных вещей, освежая в воспоминаниях взрослых давным-давно забытые  мысли. Книга не оставит никого равнодушным, потому что «Вино из одуванчиков» имеет самый прекрасный вкус на земле, знакомый каждому из нас… вкус детства!

Читать полностью
Из праха восставшие

"Время – тяжкая ноша. Мы слишком много знаем. Воистину, мы жили чересчур долго. И тебе, в твоей новообретенной мудрости, надо приложить все старания, чтобы сделать свою жизнь полной, наслаждаться каждым моментом и когда-нибудь, через много лет, уснуть спокойно, зная, что жизнь твоя удалась и что мы, Семья, тебя любим."

Эта небольшая история про обычного мальчика Тимоти и его совершенно необычную Семью. Паренек не рад быть не таким, как они, особенно слушая истории невидимых кузенов, ветров, что живут в домоходах, призрака с восточного экспресса и Тысяча-Пра-Прабабушки мумии Ниф. Несмотря на обычность мальчика, родственники любят его и принимают таким, каков он есть. Но и у этой есть Семьи есть свои проблемы.

Такая завораживающая книга про сверхъестественное, что окружает нас, но мы не всегда видим, про заботу и поддержку, и про вечную жизнь - есть ли в ней смысл?

Читать полностью
Вино из одуванчиков

Я люблю "Вино из одуванчиков". Красивая книга. Вдохновляет. Она будто соткана из различных лоскутков, каждое из которых – один летний день. От начала и до конца книги в ней вроде бы не случается ничего необычного или сверхъестественного, но это магическая книга. Это атмосферная книга. Читать её нужно не из-за сюжета – и если вы ищете сюжет, эта книга вас разочарует - но если вы хотите погрузится в атмосферу беззаботного лета и вместе с Дугласом Сполдингом вдыхать свежий воздух, делать вино из одуванчиков и чувствовать, что ТЫ ЖИВОЙ, то эта книга точно для вас.

Читать полностью
Все отзывы (73)

Рецензии СМИ

Летнее утро, летняя ночь

То вечности жерлом пожрется

До сих пор помню ощущение, с которым когда-то читал «Вино из одуванчиков» Рэя БРЭДБЕРИ: восторг, щемящая тоска, узнавание — это обо мне! Это о моем детстве! Хотя прошло оно в омских Нефтяниках, а не в городке Гринтаун штата Иллинойс. Такого чувства жути, которое я тогда пережил с рассказом «Ночь», когда восьмилетний Дуг с мамой пошли через овраг, больше не дал мне никто — ни Стивен Кинг, ни фильмы ужасов. Хотя не было там ни чудовищ, ни злодеев — только маленький мальчик и его мама. Через полвека появилось продолжение под названием «Лето, прощай» составленное, по утверждению издателей, из переработанных черновиков отвергнутой последней части «Вина из одуванчиков» — но у этой книги не оказалось той магии, тоски, ностальгии по уходящему времени. И вот часть третья о Гринтауне — «Летнее утро, летняя ночь», вышедшая на языке оригинала в 2007 году, когда автору было уже 87 лет. Восемь рассказов из 27 — первоначальные варианты того, что было написано в конце 40-х — начале 50-х, без редакторской правки. Среди них «Хлеб из прежних времен» 1951 года: нахлынувшее вдруг на главного героя вспоминание о последней веселой и бесшабашной поездке друзей, только что окончивших школу, на пикник. Их веселье, шутки, песни. И обещание встретиться ровно через десять лет в центре города у здания суда. Прошло сорок. На протяжении этих лет, сталкиваясь друг с другом, они говорили «да, да, надо бы как-то всем вместе собраться» и не собирались — работа, заботы, жены, дети, а потом и внуки. И только порой как острой спицей кольнет воспоминание о том лете, поездке, песне, которую они распевали, том ощущении, что мир прекрасен, велик, а перед тобой расстилается множество дорог. В рассказе «Осенний день» маленький Том отмечает в отрывном календаре, когда случается что-то необычное: «В понедельник мы на роликах гоняли в Чессмен-парке, во вторник дома был шоколадный торт, в среду я в ручей свалился». Его бабушка, разбирая чердак, наткнулась на пачку таких же календарей 1887 года, развернув один из них, увидела свое имя и приписку «10 лет, ученица 5 класса» и пометки, которыми были отмечены даты: «Отличный день!» «Хороший денек!», но так и не смогла вспомнить, что происходило шестьдесят лет назад. И ей стало грустно.

mif1959

Источник: kvnews.ru

Читать полностью
У нас всегда будет Париж

Рэй Брэдбери. У нас всегда будет Париж

В какой-то мере Брэдбери — это, собственно, и есть двадцатый век, одно из его лиц, давно знакомое и любимое.

Двадцатый век маркируется тридцатыми и шестидесятыми. Все остальное — безвременье, время ожидания или время воспоминания. По крайней мере, так это ощущается — в рассказах Брэдбери.

В предисловии автор говорит, что все эти рассказы возникли «в результате взрыва или импульса». И сразу же называет свой любимый — «Массинелло Пьетро» (по имени главного героя). Но он мог бы и не говорить всего этого. Чуткий читатель уже догадался.

Догадался — о чем?

А вот о чем.

В творчестве каждого фундаментального литературного мэтра существует Итоговое Произведение. Которое можно расценивать как Завещание. Что-то весомое, пудовое, зачастую неудобочитаемое, очень глубокомысленное. Придумайте сами такого Мэтра и его Итоговое Произведение, и сразу же поймете, о чем я.

В творчестве таких писателей, как Рэй Брэдбери, итогового произведения не будет. Его Завещание? Разбросано по всем его рассказам и повестям. Такое же трудноуловимое и легкопостижимое, как запах одуванчиков.

Поэтому «поздние рассказы» выглядят совсем просто. Почти без сюжета. Набросок, эскиз, пара слов, сказанных в сумерках.

Когда-то, тысячу лет назад, в двадцатые, например, случился с молодым Брэдбери случай , встретил он человека, который поразил его воображение. Юноша попытался записать увиденное, пережитое, но не смог — не хватило мастерства. Потом, думаю, зрелый писатель тоже хотел описать Массинелло Пьетро, этого поразительного хозяина лавки зверей и диковин, — но тогда зрелый писатель знал: в рассказе нужен сюжет, с завязкой и всеми делами, — а тут сюжета никакого, собственно, не наблюдалось. Простая констатация факта: БЫЛ. И вот наконец старый Брэдбери, уже все могущий, уже все переживший, навсегда и всех завоевавший, возвращается к впечатлению молодости. Теперь он может все. Теперь ему дозволено все. И он просто пишет акварель, без начала и конца, и мы наконец узнаем все — что был такой Массинелло Пьетро.

В сборнике есть рассказы, которые воспринимаются как этюды, как вариации на знакомые темы. Вот «У нас в гостях маменька Перкинс» — персонаж популярной радиопередачи приходит в гости к жене главного героя и ни за что не уходит. Уж он и так ее выгоняет, и эдак — она все сидит. Потом и целая толпа «гостей» приходит в гости к жене, заполоняет гостиную... Знакомый сюжет?

А вот «Улети на небо» — еще один рассказ из «Марсианских хроник». О страшном одиночестве людей, оторванных от родной планеты. И о лекарстве — ну конечно же, построить хотя бы иллюзию родины вдали от родины. Пусть фасады картонные, зато нет больше космического одиночества, ощущения «затерянности в пространстве». Какой должна быть родина? («С чего начинается родина?») Как обычно у Брэдбери — это Америка тридцатых.

Кстати, хочу прибавить, что Америка тридцатых — с мороженым в «драгстори», с лохматым псом, с киношкой, белыми носочками у девочек, с брошкой под горлом учительницы, с крутым автомобилем и раздолбанным грузовичком, — что там еще? Ах да, яблочный пирог, кленовый сироп, — эта «Америка тридцатых» в большой степени именно благодаря Брэдбери сделалась своего рода всеобщей «родиной Землей», чем-то, что даже на Марсе легко распознается как однозначно «свое».

А вот рассказ, интонационно — да и «сюжетно» («сюжет» берется в кавычки — никакого сюжета в прямом смысле слова нет!) примыкающий к «Вину из одуванчиков»: «Летняя пиета». Что это? Да ничто — одно из драгоценных воспоминаний детства.

Многие рассказы даны как динамичные диалоги, практически без «авторской речи», без описаний. Так бывает, если человек придумывает ситуацию и проговаривает ее наедине с собой. Диалог развивается стремительно, и само действие бежит внутри этого диалога.

«Подломится ветка» — диалог супругов, которые не хотели ребенка. Но где-то плачет ребенок, незримый ребенок, дитя, которое не родится... им становится жаль этого ребенка, которому не суждено родиться. И вот уже... «Подломится ветка, и выпадет детка».

«Обратный ход» — диалог парня и девушки, вот они провели вместе ночь, о ужас! Что теперь будет с их дружбой? Давай открутим пленку назад, давай начнем сначала! И все их отношения побежали в обратном направлении: когда же ты впервые обратил на меня внимание?

«Пойдем со мной» — некий человек, спасатель по натуре, пытается увести нервного гомосексуалиста от его партнера. Партнер злой, авторитарный, подавляющий тип, а тот юноша, второй гей, — бедняга без характера. Диалог между двумя людьми ночью, разговор сильного и слабого, и сильный пытается слабого научить быть сильным и свободным.

Драйв скрыт внутри диалога, выбор будет сделан уже за кадром.

Самым большим ужасом, как и всегда, Брэдбери будет считать человеческое одиночество, разобщенность людей. Вот юноша и девушка, которые, как оказалось, жили на одной улице, ходили в одно кино, в одно кафе, чуть ли не в одну школу, — и что же? По-настоящему встретились и влюбились друг в друга они только в самый последний миг: завтра он уходит на войну («Когда пересекаются пути»).

Но они, эти двое, — счастливцы, потому что у них был хотя бы миг.

А что говорить о тех, кому и мига не дано? «Гольф по ночам» — одиночество в супружестве. «Парная игра» — не о том же ли? «Литературные встречи» — без посредничества литературы (правильной литературы — надо читать Сарояна!) нет любви между супругами. А это — что за ужас! — охлаждение пятидесятилетнего мужа жена пытается лечить, подсунув ему любовницу: «Мы с мисс Эпплтри». «У нас всегда будет Париж» — история странного, без начала и конца, приключения в Париже. Одиноки все герои, объединяет их только Париж, и только Париж не изменит, не бросит, не разочарует. «У нас всегда будет Париж». Культовая фраза из культового фильма — где много одиноких людей заняты одним делом: борьбой.

Якорем души, спасением от одиночества становятся для Брэдбери воспоминания детства. Даже любовь — и та не спасает. Только детство священно, только в детстве — чистота, только там дружба («Обратный ход» — урок!), только там — истинное. Взрослым — остается Париж...

Источник: krupaspb.ru

Читать полностью
Кладбище для безумцев

Рэй Брэдбери «Кладбище для безумцев»

Читать полностью

Цитаты

Все цитаты (213)

Романы:

Повести:

  • «Лёд и Пламя», 1946;
  • «Лорелея красной мглы», 1946;
  • «Пожарный», 1951;
  • «Канун всех святых», 1972;
  • «Где-то играет оркестр», 2007;
  • «Левиафан-99», 2007.
Читать полностью
Свернуть текст