Цитаты из книги Мефодий Буслаев. Ладья Света

Лучший способ, чтобы тебе не поверили, — говорить правду, и одну только правду.

Мы без остатка в том, что любим.

Если во что-то веришь, а потом начинаешь эту веру объяснять, то быстро её теряешь. Твоё только то, о чем ты молчишь.

Разглядев лицо Буслаева, Джаф пальцами коснулся своей груди и изящно поклонился:

— Прошу простить мне неудачную шутку! Если не ошибаюсь: сам Мефодий Буслаев? Польщен! Но почему на кладбище?

Мефодий невольно посмотрел на надгробие, на котором еще сохранились листья, которые он подгребал себе под голову. Джаф проследил направление его взгляда:

— Ищем интересных однофамильцев? Только не говори, что ты здесь спал!

— То есть не нужно было? — быстро переспросил Меф, понимая, что скрыть это не удалось. Соображают стражи мрака быстро. — Убью Багрова!

Через час Дафна с Мефодием не выдержали и слиняли от влюбленной парочки, оставив Петю и Олю у Москвы-реки проверять, взорвется ли баллончик из-под краски, если бросить его в горящую урну. Урна, кстати сказать, загорелась тоже не сама собой.

-Ты любишь маголодии, потому что любишь меня? - спросила Дафна, отрывая флейту от губ.
-Ну да. А как еще? - отозвался Меф.
-Нет. Мне кажется, что ты любишь их самих по себе!
-Хочешь сказать, что я тебя не люблю? - не понял Буслаев.
-Нет. Я не о том. К музыке я не ревную. Глупый ты, не понимаешь ничего, - сказала Даф и продолжала играть.

С человеческой точки зрения он потерпел полное фиаско! Не посадил дерево, не вырастил сына, не построил дом. Но прорвался к свету! Прощай, Буслаев!..Здравствуй, светлый страж!...

Последним, что ощутил Меф здесь, на поляне, была мгновенная, яростная мука рождавшихся крыльев.

Чтобы проза могла быть признана хорошей, в ней должна биться какая-то великая целостная мысль, охватывающая сразу все и существующая не столько в структуре книги, сколько в структуре вечности. Если этой мысли нет, то и стилистика, и сюжет, и диалоги, сколь бы удачны они ни были, — это просто красочки в коробочке.

Все-таки во многом Эдем — это теория, а тут, на земле, — практика. Втолкнуть теорию в практику порой так же сложно, как толстенный словарь — в нагрудный карман рубашки. Сделаешь хорошее тому, кому, кажется, совершенно нельзя делать добро, и он ответит добром — верным и горячим. И, напротив, тот, кто казался надежным, оказывается так себе человечишко. Тут — главное, за собой следить, чтоб собственные ноги не подломились. Сами себя не понимаем, а лезем понимать других.

-Кто?Я? Тебе показалось. Хочешь котика погладить? - Не дожидаясь согласия, Дафна принялась отлавливать Депресняка и тыкать его мордой в Корнелия. - Он так нуждается в ласке!..
-Я бы сказал, в чем он нуждается, но защитники животных меня убьют!

Мефодий смотрел, как она летает, и понимал, что ему тоже до боли хочется того же. Желание было таким сильным, что у него даже лопатки зачесались, а голова сама собой задралась к небу. Буслаев даже подпрыгнул и попытался взмахнуть ладонями, но от крыши не оторвался и , смутившись, независимо сунул руки в карманы.

Пожалуйста, перезвоните позднее! Номер заблокирован. Владелец телефонной компании застрелился. Абонент умер!

«Смотайся в Афреку на вайну. Никак неуспеваю. Мамзя»

-Может, я летаю без крыльев? Может, у меня ракетный старт?

Внезапно Дафна перестала догонять Депресняка и опустилась на крышу рядом с Буслаевым. Лицо у нее было удивленное. Она обошла Мефодия вокруг и зачем-то потрогала его спину пальцем.

— Чего ты? — спросил Меф.

— Я? — растерялась Дафна. — Да нет, ничего.

— Говори уж. Ты знаешь, я не отстану!

— Я тут посмотрела сверху, и мне показалось — глупость какая! — что у тебя были крылья! Сероватые такие, а потом сразу исчезли.

— Это, наверное, твои отразились в солнечных батареях, — предположил Меф.

Дафна, фыркнув, продолжала недоверчиво разглядывать его. Потом снова забежала ему за спину.

— Надо же! Нет ничего!.. — подтвердила она, придирчиво ощупав буслаевские лопатки. — Почувствуй крылья! Разбуди их!

— Я не понимаю!

— Все ты понимаешь! Ощути каждое движение полета! Представь! Ты можешь, я знаю! Ну!

Буслаев нелепо подпрыгнул и, точно курица, пытающаяся перелететь через забор, ударил по воздуху ладонями.

— И это все? — спросила Дафна разочарованно.

— Может, я летаю без крыльев? Может, у меня ракетный старт? — сказал Меф и начал прыгать, звеня мелочью в карманах.

-Не хотел бы попасть в руки их детям, пусть даже они и будут с вытертыми носами.

Трусит только тот, кто на что0то надеется. Кто ни на что не надеется, никогда не трусит.

А что, если Мефодия пригласить? — Бэтла махнула колбасой, как мечом. — Пусть нас потренирует! Что за радость манекены дырявить? Они сдачи не дают!

— Зачем Мефодия? Он страж мрака! — ревниво отозвалась Радулга.

— Вот и хорошо. Проще будет понять, как бьется Черная Дюжина, — сказала Гелата.

— Мефодий не страж мрака! Он только сражается, как страж мрака! — вступилась Ирка.

— Да-да-да! А я не дура! Я только выгляжу как дура! — хмыкнула Хола и победно огляделась, ожидая одобрения своей шутки. Но не дождалась. Напротив, Ламина очень внимательно на нее посмотрела, и Хола прикусила язычок, поняв, какую дубину только что на себя обрушила.

— Может, еще Шилова позовем? — поинтересовалась Гелата.

— Шилова — нет. Ни в коем случае! — запротестовала Ирка. — Шилов не умеет сражаться в тренировочном режиме. То есть он будет, конечно, пытаться, но после первого же пропущенного удара его сорвет с катушек…

Человек собирает собственную личность по крохам из общения c другими людьми и их примерам, из книг, фильмов, даже из случайно попавшего в руки журнала. Вопрос не в источнике, а в том, что заставляет человека избирать в качестве строительного материала личности одно и решительно отказываться от другого. Подозреваю, что в этом выборе единственный раз проявляется он сам.