Цитаты из книги Порою блажь великая

Себя не найдешь, сорвавшись с места. Это все равно как бежать прочь от берега, чтобы искупаться.

Она открывает альбом: запах навевает ей мысли о чердаке.

Но если сила не истинна, - то истинна слабость. Слабость истинна и подлинна. Я обвинял Малыша в том, что он симулирует слабость. Но симуляция как раз и доказывает, что слабость подлинна. Когда ты так слаб, что приходится симулировать. Нет, невозможно даже симулировать слабость. Можно симулировать лишь силу...

Даже для дома скорби я - изгой.

В наши дни и в нашу эпоху человеку нужно больше досуга.

Усталые маленькие человеки говорят о трудных временах и бедах.

Владельцы кафе несчастней обычных работяг. Обычный работяга отвечает только перед своим боссом, для владельца кафе же каждый босяк с баксом - босс.

Я, оказывается, падальщица, вроде ворон и сорок. Я — из тех, сказала она, кто обожает клевать людей в больные места прошлого. Здоровые места меня не занимают — только синяки и зияющие язвы.

А если жизнь - такая суета, зачем бороться?

Разве ты не знаешь, что если бежать впереди паровоза, то можно сбиться с колеи и отбиться от клана?

Нет, у книги нет иммунитета против обложки.

Мы тоскуем по близости - и почитаем ее за яд, когда она ниспосланна. Мы сызмальства учимся остерегаться близости: "никогда не раскрывайся" - учимся мы... неужто ты хочешь, чтобы чьи-то грязные заскорузлые пальцы теребили сокровенные фибры твоей души? Никогда не бери конфетку у незнакомца. Или даже у друзей. Стащи тайком мешок ирисок, когда тебя никто не видит, но не принимай, никогда не принимай у чужих... неужто ты хочешь быть кому-то обязан, А главное - забудь о заботе, забудь навсегда. Ибо забота, симпатия заставят тебя опустить мост твоего замка и высунуться из панциря... неужто ты хочешь, чтобы всякий проходимец знал, какое на самом деле мягкое у тебя брюшко?

Ничто так не бесит человека, как если его криком поднимает с постели какой-то хмырь, весь переполненый желчью, уксусом и предвкушением, что всем прочим на работу идти, а он может завалиться обратно в койку и продрыхнуть до полудня.

Пятнадцать минут я извел на интеллигентское самокопание.

Вопреки расхожим слухам, маленькие городки не столь уж подвержены мании первыми бросать камень. Вдруг хорошего человека покалечишь?

Когда убираешь тень, открывается прелестный мир.

Я хочу сказать, что люди — по природе грешники. И потому рубят праведников на корню, чтобы не чувствовать себя грешниками.

Дурные мысли не оставят даже синяка.

Люди всегда пытаются насильно угостить выпивкой тех, кого считают выше себя, надеясь таким образом уничтожить дистанцию.

Сеешь ветер — пожинаешь бурю.