Радуга тяготения

Пинчону — 75, он из поколения Леннона и Битова. Жив, хотя давно никто не видел ни его самого, ни его свежих фото. Одну из премий отправил получать вместо себя малоизвестного комика. Было бы странно, если человек, способный к такому письму, ходил бы на литературные вечера, раздавал интервью и премиальные, позировал для обложки Time. Номенклатура отдельно, фетиши отдельно. Фетишисты собирают и разбирают вселенные Пинчона, издатели публикуют путеводители по его книгам, хотя он никакой не фантаст, а «Радуга тяготения» помещена в, казалось бы, хорошо изученный исторический период и понятную карту. Конец Второй мировой, опережая звук, летят немецкие ракеты Фау-2. Несколько сотен персонажей заняты на производстве сложного событийного процесса книги. Блеснут — и пропадают в чешуйчатом расслоении историй. Первоначально роман назывался «Бездумные удовольствия». Уйдя из заглавия, но так или иначе оставшись в книге, удовольствия из бездумных стали неочевидными.

Садизм на грани порно, сложносочиненные немецкие слова-фразы, параноидальное поведение, правительственный контроль, сектантство, эзотерические практики, паранормальная активность, остатки крушений увязаны в шпионский роман: американец Ленитроп разведывает в Европе технологии рейха и апокалипсиса. Все происходящее на семистах страницах умещено в момент разрыва ракеты, как в кино с его флешбэками, растянутыми на столетия. Спектр умонастроений, уловленных магнитным полем пинчоновского письма, захватывает те же сорок лет к нам опоздания: дегенеративные 30-е в самом соку смешаны с депрессивными 70-ми в самом посткумаре. Отыскиваются и пророчества, потому опоздание не засчитывается.

Несмотря на традиции больших романов и паранойю времени сочинения книги, Пинчон, в общем, не унывает. За бодрость — скорость текстового потока, имена персонажей, аббревиатуры бюрократических подразделений — АХТУНГ (Администрации Хозяйственно-Технических Управлений НордГермании), ПИСКУС, ГАВ. Персонажи, бывает, запевают, будто Пинчон транспонирует в письмо великий американский мюзикл, в коем можно при желании угадать прообраз того текста, зовущегося мирозданием. О красоте «Радуги» ясно говорит ее присутствие в настоящем, вся она гнута-выгнута глагольной мышцей настоящего времени. И это как-то связано с основным парадоксом «запаздывания» романа: приближение его зачинщицы, смертоносной Фау-2, слышится только после взрыва.

Тихон Пашков

Источник: odnako.org

В издательстве «Эксмо» вышел роман многократного номинанта на Нобелевскую премию Томаса Пинчона «Радуга тяготения».

Культовый постмодернистский роман Пинчона с запутанным сюжетом и множеством персонажей повествует о поисках особого приспособления для ракеты «Фау-2».

Под влиянием «Радуги»

«Итак, у нас в руках первый качественный перевод Пинчона, — пишет писатель и журналист Сергей Кузнецов в обзоре для Сolta.ru — и главная проблема в том, что мы читаем роман через сорок лет после его написания. Список авторов, испытавших влияние этого текста, столь огромен, что значительную их часть мы уже получили по-русски: можно назвать „Иллюминатов!“, которых авторы переписали после выхода „Радуги...“, можно — „Маятник Фуко“, открывший русскому читателю конспирологический взгляд на историю ХХ века, а можно — множество других книг, от Переса-Реверте до Уильяма Гибсона и Нила Стивенсона (неслучайно Тимоти Лири назвал „Радугу тяготения“ ветхим заветом киберпанка)... можно говорить о комиксах Алана Мура или ранних рассказах Виктора Пелевина — так или иначе, большая часть пинчоновских идей и концепций нам уже хорошо знакома». Критик проводит аналогию с тем временем, когда на русском вышел «Улисс»: «Этот пример вселяет надежду, потому что вот уже двадцать с лишним лет, как „Улисс“ существует на русском языке, и любой, кто интересуется литературой ХХ века, имеет возможность начать именно с него, а не с Кобо Абэ или Хулио Кортасара, и точно так же молодой русский читатель нового тысячелетия имеет теперь возможность узнать, что постмодернизм — это не культурологические игры Умберто Эко или литературные упражнения Владимира Сорокина, а великий роман Томаса Пинчона, наполненный отчаянием, шумом, яростью, болью...»

Левые идеи Пинчона

«Пинчон — настоящий американский шестидесятник, почти что сверстник нашего Василия Аксенова. Его шестидесятничество неожиданно заметно в „Радуге тяготения“, романе, большая часть действия которого происходит в Европе и Англии 1944–1945 годов. Именно от шестидесятых годов в „Радуге тяготения“ те идеи, которые мы сегодня описали бы как „левые“ или „антиглобалистские“: сращение транснациональных корпораций с государством, апология анархизма, теории заговора, секс, наркотики и психоделия, а также — противостояние „Им“, то есть бюрократической Системе, в равной степени включающей в себя нацистскую Германию, Советский Союз или корпоративную Америку», пишет Сергей Кузнецов.

Этот свод идей делает роман Пинчона актуальным. Но, отмечает критик, «Радугу тяготения» делают великим романом не политические взгляды автора, а что-то другое. «Можно сказать, что, подобно „Моби Дику“ или „Улиссу“, „Радуга тяготения“ — это роман-энциклопедия, — пишет Кузнецов. — И как всякий удавшийся роман-энциклопедия, всякий „роман обо всем на свете“, он в огромной степени засасывает в себя жизнь читателя».

Пока летит «Фау-2»

Говоря о сходстве «Радуги» и «Улисса», писатель Владимир Цветков в обзоре для Сolta.ru отмечает необычную временную организацию материала в обеих книгах: «Улисс», несмотря на многие сотни страниц, выстроен как описание одного-единственного дня в жизни главного персонажа, дублинского жителя Леопольда Блюма.

В этом смысле Пинчон пошел настолько дальше, что не оставил места для соперников: действие не менее увесистой «Радуги», согласно одному из возможных толкований, занимает всего несколько секунд с момента, когда Пират Прентисс, один из персонажей, слышит звук подлетающей к Лондону ракеты «Фау-2», и до момента ее приземления и взрыва, а все, что происходит в «промежутке», — лирические отступления, экскурсы в прошлое и побочные ходы сюжета, если вообще есть смысл говорить о магистральном сюжете.

Источник: e-news.com.ua