«Эмиссары. Фермион Марии» с. 352

На совещании 18 июня 1911 года в Красном Селе, в котором с французской стороны присутствовал генерал Дюбайль, французы подтвердили, что мобилизация только Италии и Австро-Венгрии, без Германии, не обязывала ни Россию, ни Францию к мобилизации без дополнительного соглашения.

Генерал Жилинский¹, выступавший с русской стороны, зачем-то пообещал выставить против Германии восьмисот тысячное русское войско и начать наступление на восемнадцатый день с начала войны, при этом тут же оговорившись, что Россия не будет готова к войне еще года два.

Эта уступка существенно влияла на ключевую концепцию Обручева², заключавшуюся в обеспечении России французской помощью, «в случае первоначального выступления против России одной Австрии». То есть фактически ухудшила ситуацию для России.

Двойственность позиции была вовсе не оплошностью русского командования, а норма культуры. Ужас для России состоял в том, что она никогда не нарушала обязательств и словно боялась показаться вероломной, огорчить союзников. Ни Франция, ни, в особенности, Англия во время Второй мировой войны не побоялись быть восприняты верломными. Но Россия с завидным упорством старалась выполнять убийственные для нее обязательства.

«Европа к 1908 году едва оправилась от алжирского инцидента, в котором Германия впервые, пользуясь ослаблением России после Русско-японской войны, выступила как первоклассная колониальная держава против французских интересов в Африке; Англия вела тогда еще закулисную игру, малозаметную постороннему глазу. Секретные пункты соглашения между Францией и Англией о Марокко стали известны лишь много лет спустя»³.

Интересно и то, что преемник Муравьева-Амурского Владимир Петрович Лазарев, о котором преемник Лазарева через Ностица граф Игнатьев, в свою очередь, сообщал как о человеке не пользовавшимся популярностью у французов, с Муравьевым-Амурским мыслил по ряду вопросов в унисон.

Однако летом 1899 года задолго до отставки Муравьева-Амурского министр иностранных дел Франции — Делькассе — прибыл в Петербург, «имея целью письменно возобновить союзный договор 1891 года и военную конвенцию 1893 года, ввиду того, что эти документы были подписаны лицами, уже сошедшими со сцены». На самом деле целью Делькассе было «реформировать» договор в свою пользу, а целью русской стороны — оставить все как есть. Дела далеко не продвинулись.

Но в ходе совещаний, вновь организованных по инициативе французов в 1900–1901 годах все там же в Петербурге, начальники французского генерального штаба генералы Деланн и его преемник (с 1901 года) Пендезек за год с небольшим добились уступок.

Между этими совещаниями и следующим совещанием в 1906 году произошла Русско-японская война, проигранная Россией. Всякий раз, когда Россия проигрывала какие-то войны, союзники (в данном случае Франция) воспринимали поражение как низвержение образа непобедимой русской армии, всякий раз считая, что непобедимость армии зависит исключительно от ее численности и оснащения, тут же забыв недавний опыт Наполеона в Испании и затем в России и так далее.

Но было справедливо предполагать, что русские войска, стоявшие на западных границах империи были практически небоеспособны. Франция снова запаниковала: при угрозе германского вторжения тылы снова оголены, Россия ослаблена. Это означало объективно то, что Франция лелеяла надежду, что именно Россия вступит в изнурительную войну на востоке, оттянув часть сил Германии с запада на себя.

В апреле 1906 года в Париже провели новое совещание начальников союзных генеральных штабов. Русская сторона честно ознакомила союзников с положением дел в армии после проигранной войны, будто в случае если бы Россия эту войну выиграла, ее положение было бы менее тяжелым; будто потери при выигрыше в войне меньшие, чем при проигрыше, в то время как зачастую случается обратное.

Начальник французского Генерального штаба генерал Брэн не считал зазорным воспользоваться слабыми переговорными позициями русской стороны и добился новых уступок для своей страны, точно написанные на бумаге уступки могли каким-то образом радикально повлиять на ход следующей войны.

Но малая надежда на сохранность солдат почему-то все еще теплилась вследствие условия совместной русско-французской мобилизации: только в случае мобилизации Германии. То есть предполагали, что Германия не отмобилизуется, и войны не будет.

Положение России в данном раскладе было самым невыгодным, осложненным экономической зависимостью от Германии (из-за торгового договора 1904 года) и финансовой — от Франции (из-за 5,5 миллиардного долга по займам).

¹ Яков Григорьевич Жили́нский (15 [27] марта 1853, Михайлов — 1918) — русский генерал от кавалерии, начальник Генштаба (1911–1914), в 1914 году варшавский генерал-губернатор и командующий войсками Варшавского военного округа.

² Николай Николаевич О́бручев (21 ноября [3 декабря] 1830; Российская империя — 25 июня [8 июля] 1904; Франция, похоронен в Санкт-Петербурге) — русский военный деятель, генерал-адъютант, генерал от инфантерии, почетный член Петербургской Академии наук, начальник Главного штаба (1881–1897), профессор Николаевской академии Генерального штаба, писатель.

³ А. А. Игнатьев. Пятьдесят лет в строю. — М.: Правда, 1989 г. С. 194.