Рейтинги
А. Л. Парвус
Одесса конца XIX века — идеальный инкубатор для революционного подполья. Порт, где на набережных сталкивались моряки, еврейские ремесленники, греческие торговцы и офицеры царского флота, был в то же время воротами в Европу. Здесь шли не только грузы — через Одессу текли книги, листовки, идеи, а вместе с ними и люди, готовые рискнуть всем ради перемен. В многонациональном городе подполье чувствовало себя свободнее, чем в губернских центрах, и к концу века Одесса стала школой для будущих революционеров.
Из этой южной среды вышли Гельфанд (Парвус)29 , Бронштейн (Троцкий)30 и Нахамкис (Стеклов)31.
Уехав учиться в Базель, а затем в Германию, Парвус оказался в лоне германской социал-демократии, где быстро завоевал авторитет журналиста и теоретика. К концу 1890-х годов он сотрудничал с изданием Die Neue Zeit, публиковал статьи о России и установил связи, которые выходили далеко за пределы партийных структур. Среди его знакомых были не только социалисты, но и чиновники, интересовавшиеся российскими делами, в том числе сотрудники разведывательных отделов германского Генерального штаба.
Германия постепенно становилась естественным заграничным центром русского революционного подполья. Во-первых, здесь действовала мощная социал-демократическая партия с легальной прессой и издательствами, способными печатать русские тексты. Во-вторых, немецкие власти закрывали глаза на эмигрантов, пока те не мешали внутреннему порядку: революционеры могли жить, работать и вести переписку, оставаясь вне досягаемости российских спецслужб (несмотря на работу этих служб в принимающих странах). И наконец, Германия, готовившаяся к борьбе с Россией, была заинтересована в поддержании каналов наблюдения и контактов с русской оппозицией.
Когда 10 [23] февраля 1900 года Ленин освободился из ссылки и вскоре прибыл в Мюнхен, он почти сразу оказался в орбите Парвуса. В сентябре того же года Ленин пришел в его квартиру — там, среди запаха типографской краски, готовились первые номера «Искры». Парвус помогал с помещением и бумагой, делился опытом и контактами в немецких издательствах. Именно через него шли связи с типографами и с теми, кто умел работать на грани легальности. Для Ленина Парвус стал окном в Европу; для Парвуса Ленин — звеном в цепи большой политической игры. В это же время рядом оказался и Троцкий. После побега из ссылки в 1902 году он познакомился с Лениным. Их встреча стала началом судьбоносных для России отношений. Троцкий, энергичный и блестящий публицист, быстро привлек внимание и Ленина, и Парвуса. Позже, в годы революции 1905 года, именно Парвус и Троцкий сформулируют теорию «перманентной революции» — идею, что борьба в России может перерасти в мировой взрыв, если соединить энергию масс и поддержку Европы.
Связующим звеном между ними стал Фюрстенберг (Ганецкий)32. Он был моложе, из практического поколения социал-демократов, и занимался тем, что другие считали скучным: перевозил литературу, доставлял деньги, управлял сетью контактов между Петербургом, Мюнхеном и Копенгагеном. Через Ганецкого проходили письма, посылки, конспиративные адреса, делались фальшивые документы — он был живой проводник между русским подпольем и эмиграцией.
Но уже после 1905 года внутри этой сети наметились трещины. Парвус, переживший тюрьму и поражение революции, все больше смотрел на политику как на игру интересов. В Германии он сблизился с деловыми кругами, писал статьи об экономике и предпринимательстве, стал посредником между издателями и социал-демократами. Его связи с людьми из германского Генштаба, о которых в эмигрантской среде ходили упорные слухи, не означали прямого шпионажа — скорее, это было взаимное использование: Парвус получал информацию, защиту и деньги, а немцы — человека, разбирающегося в России, и полезные связи.
Ленин относился к этому тандему с подозрением. Для него революция была делом чистым и партийным, не терпящим компромиссов. Он видел, что Парвус становится прагматиком, готовым торговать идеями ради влияния. К 1908 году они фактически перестали сотрудничать. Ленин все чаще писал о необходимости «железной дисциплины» и централизованной партии, в то время как Парвус говорил о политике как о «науке возможностей», не одобрял радикализма Ленина, верил в «буржуазный этап», тогда как Ленин мечтал прыгнуть в социализм, минуя эволюцию.
Троцкий в это время находился в Вене, редактировал газету «Правда» и все еще общался с Парвусом. Их объединяла вера в международный характер революции, но и они начали расходиться — Троцкий не принимал растущего цинизма Парвуса и его тяготения к немецким покровителям.
Феликс Дзержинский с женой Софьей и Якубом Ганецким в парке
Ганецкий же остался в роли тихого связного. После 1910 года он жил в Скандинавии, через него Ленин поддерживал контакт с Россией, получал сведения и деньги. Превращался в незаметного, но надежного оператора революционной логистики.
К 1912 году центром русского подполья окончательно стала Германия. Здесь сходились пути всех: Парвус жил в Берлине, Троцкий часто приезжал из Вены, Ленин вел переписку с германскими товарищами, а Ганецкий обслуживал связь между Скандинавией и Германией. Но идеологическое единство уже распалось. Ленин укреплял партию и готовился к долгой борьбе, Парвус увлекался политическим предпринимательством, а Троцкий искал свой путь, тяготея одно время к меньшевикам под руководством Цедербаума (Мартова33).
Разумеется, здесь названы лишь люди одного из заграничных узлов, а не вся толща русской революционной эмиграции: каприйская орбита Горького сама по себе уже соединяла вокруг него Ленина, Богданова, Луначарского, Базарова и Алексинского, а школа на Капри вывела в тот же круг еще Лядова, Покровского и Десницкого; если же смотреть шире, на весь европейский маршрут 1901–1914 годов, к этому ряду необходимо прибавить Зиновьева, Каменева, Бухарина, Инессу Арманд, Коллонтай, Шляпникова и, с важной оговоркой, Сталина — не как человека каприйского круга, а как фигуру уже венско-краковского этапа. Иными словами, мы говорим здесь не обо всей массе русских беглецов, агитаторов и заговорщиков, а лишь о наиболее деятельном, связующем слое подполья, через который проходили партийные школы, редакции, типографии, денежные каналы, споры о тактике, расколы и будущие вожди русской истории.
29 Александр Львович Па́рвус (настоящее имя Израиль Лазаревич Ге́льфанд; 27 августа [8 сентября] 1867, Березино, Минская губерния — 12 декабря 1924, Берлин) — деятель российского и германского социал-демократического движения, теоретик марксизма, публицист, доктор философии.
30 Лев Давидович Троцкий (Бронштейн) (26 октября [7 ноября] 1879, Херсон — 21 августа 1940, Мексика) — революционер, глава Реввоенсовета, лидер Октября; убит агентом НКВД в эмиграции.
31 Юрий Михайлович Стекло́в (псевдоним Ю. Невзоров, настоящее имя О́вший Моисе́евич Наха́мкис; 15 [27] августа 1873, Одесса — 15 сентября 1941, Саратов) — русский революционер, юрист, государственный и политический деятель, историк, педагог, редактор, публицист.
32 Я́ков (Я́куб) Станиславович Гане́цкий (пол. Jakub Hanecki, настоящая фамилия — Фюрстенбе́рг [Фирстенберг], партийные псевдонимы: Генрих, Ку́ба, Микола, Машинист; 15 марта 1879, Варшава — 26 ноября 1937, Москва) — польский и российский революционер, советский государственный деятель. Расстрелян, впоследствии реабилитирован.
33 Юлий Осипович Ма́ртов (настоящая фамилия Цедерба́ум; 12 [24] ноября 1873, Константинополь, Османская империя —— 4 апреля 1923, Шемберг, Германия) —— российский политический деятель, участник революционного движения, один из лидеров меньшевиков (главный лидер «меньшевиков-интернационалистов» в период Первой мировой войны), публицист. К 1917 году имел значительные расхождения во взглядах с В. И. Лениным.
