«Шехеразада навсегда...»

Л. С. Бакст. Декорации к балету «Шехеразада». 1910. Собрание Н. Д. Лобанова-Ростовского, Лондон

«Шехеразада» — балет Михаила Фокина на музыку симфонической сюиты Николая Римского-Корсакова «Шехеразада» (1888), созданный по мотивам восточных сказаний «Тысячи и одной ночи». Либретто разработано Фокиным, декорации и костюмы выполнены Львом Бакстом. Постановка осуществлена труппой Сергея Дягилева в рамках «Русских сезонов» в Париже. Премьера состоялась 4 июня 1910 года на сцене театра «Гранд-опера». Балет отличался ярко выраженным ориентализмом, новаторским синтезом музыки, пластики и сценографии, а также выразительной хореографией, разрушавшей традиционные академические формы. «Шехеразада» стала одной из самых значительных работ «Русских сезонов» и оказала заметное влияние на развитие европейского балета и театрального искусства начала XX века. В начале ХХ века совершался закономерный поворот, а в сущности, возвращение к истокам художественного ремесла и искусства.

Почему поворот? Потому что век индустриализации требовал большего разнообразия форм, одновременно создавая для этих свежих форм новые возможности. Зарождается понятие «дизайна». Ему еще предстоит протиснуться через бутылочное горлышко кубизма. Но в целом именно современники Дягилева превращаются в сценических дизайнеров, и дизайн, как форма художественной диктатуры стиля, начинает приноравливать под себя все содержание действия. А по сути, формируется более цепкая связка между художником и хореографом, намечая очертания сценографии будущего.

Однако в присвоении лидерства в хореографии художниками угадывается некоторая самонадеянность. Скорее, происходила трансформация и ролей всех участников постановки, и качества их взаимодействия. Художник переставал быть слепым рабом заказчика и задавал лейтмотив спектаклю, а хореограф переставал быть счетоводом, руководствуясь шаблонными наборами па, которыми необходимо постановку напичкать. Проявлялся все заметнее процесс сотворения, соучастия, сотрудничества.

И наконец, почему возвращение к истокам? Со времен открытия первых стоянок древнего человека об этом человеке ярче всего рассказывает наскальная живопись. Язык символов является древнейшим из «изобразительных артефактов». Это приводит к разговору о курице и яйце: что можно считать первичным — рисунок как отражение реальности (прежде всего страхов, которые она несла) или рисунок как фантазию, проявление воображения (как защиту от страхов)?

Но верность ответа тут важной не кажется. Важно то, что использование символов для отражения фантазии, о точном времени возникновения которой неизвестно, демонстрирует первичность действия к визуализации, но первичность фантазии к воспроизводству действия в искусстве. То есть визуализация (как отражение фантазии) в искусстве берет верх над действительностью. Изменение роли художников в постановочном комплексе являлось предтечей развития «визуального искусства» — как самостоятельной дисциплины, так и прикладной. Как таковая декорация, картина, фотография являлась застывшим фрагментом фантазии, побуждением к действию. Затем кинематограф оживил ее и превратил статичное искусство в динамичное.

Дягилевские художники создавали статичную картинку, которую на сцене оживлял хореограф. Было бы несправедливо и неверно называть художника-сценографа спектакля хореографом, как было бы неверно называть хореографом Дягилева, принимавшего участие в создании всех спектаклей «Русского балета». Скорее, художник становился консультантом и равноправным сотворцом постановки, как и продюсер, чья роль не сводилась теперь только к поиску денег, а требовала ведения всего процесса к успеху.

Современники о «Шехеразаде»... «Шехеразада» открыла перед Парижем новый Восток — не сказочный, а чувственный и опасный«. Жан Кокто. 

Подпись, 2010

Вацлав Нижинский в костюме Эбенового (Золотого) Раба

«Балет Фокина — это феерия красок, движений и страстей; зритель тонет в роскоши Бакста и музыке Римского-Корсакова».

Андре Куарран (газета Le Figaro)

«„Шехеразада“ — триумф сценической живописи; ни до, ни после я не видел столь органичного слияния балета, музыки и цвета».

Александр Бенуа

Л. С. Бакст. Декорации к балету «Шехеразада». 1910

«Шехеразада» была откровением: тело на сцене стало языком желания. Я не видела прежде, чтобы танец так говорил о страсти«. Гертруда Стайн. «В „Шехеразаде“ Фокин совершил переворот: восточная легенда ожила на сцене как драма чувств, а не парад танцевальных поз». Аким Волынский.

Владимир Шкляров в роли Эбенового (Золотого) Раба.

Живое знакомство с «Шехеразадой» состоялось именно в Мариинском театре, где талантливый и красивый Владимир Шкляров исполнял роль Золотого раба. Мы сидели в центре четвертого ряда партера, откуда так хорошо были видны лица и эмоции артистов. Шел 2023 год, и «Эмиссары» только начинались. Никому бы не пришло в голову, что этого чудесного, полного сил мужчину вскоре не станет. Помню, как мы восхищались его энергией. Каким гармоничным оказался его дуэт с примой Викторией Терешкиной. Несчастный случай прервал творческий полет этого молодого, замечательного человека, названного «принцем сцены».

«Эмиссары» рассказывают о тех, кто когда-то был с нами, творил в искусстве, влиял на мир через искусство. И так вышло, что здесь я пишу о современнике, потому что «Эмиссары» — это про память и благодарность. Эту статью я посвящаю артисту.

Если хотите, я могу еще сделать второй вариант — чуть более литературный и пронзительный, но без потери вашей интонации.