Диана Машкова: «Грустно видеть воплощение распространенных предрассудков в отношении сиротства»

Интервью с Дианой Машковой

18 января, 2018

Диана Машкова — талантливая российская писательница, которая в своем творчестве затрагивает важные социальные темы. С 2014 года она возглавляет созданный ею клуб «Азбука приемной семьи» благотворительного фонда «Арифметика добра». Клуб занимается поддержкой состоявшихся и потенциальных усыновителей и содействует семейному устройству детей-сирот. Вместе с мужем Диана воспитывает четверых детей, трое из которых приемные.

Мы поговорили с ней о ее новой книге, адаптации подростков в приемных семьях и о работе в благотворительном фонде.

 

Диана, спасибо большое, что нашли время поговорить со мной о вашей новой книге «Чужие дети». Что побудило вас ее написать? Как долго она писалась? Насколько она вышла автобиографичной?

Мотивация у меня самая простая — огромное желание помочь подросткам-сиротам найти тех взрослых, которые могли бы их в этой жизни поддержать. А для этого развеять мифы, рассказать правду. Многие боятся подростков-сирот, часто приклеивают на них ярлыки и считают безнадежными. Поэтому важно, на мой взгляд, показывать истории реальных детей, говорить о том, что подростки еще только формируются как личности, они пока не избрали свой путь. Если найдутся взрослые, которые искренне поддержат ребенка и поверят в его будущее, он сможет многое в своей жизни изменить.

Книгу я писала почти три года — именно столько длилась адаптация в семье наших подростков, Гоши и Даши. Во всем, что касается истории их принятия в семью, она абсолютно автобиографична. Истории детей тоже реальные. Я бы, наверное, не рискнула коснуться этой сложной темы, не погрузившись в нее лично.

Как вы считаете, может ли книга изменить мир? Есть ли произведения, которые поменяли вас? Задумана ли ваша книга с посылом изменить существующее положение вещей?

Не думаю, что книга может изменить мир. Но показать людям ту сторону реальности, о которой они раньше не задумывались или мало знали, книга точно может. Как следствие, она влияет на мировоззрение. А дальше все происходит закономерно — люди меняют мир. Для меня, например, большой радостью стало то, что первая книга об усыновлении «Если б не было тебя» привела многих читателей в Школы приемных родителей. Это потрясающе! Значит, зерна попадали на благодатную почву. Разумеется, и в моей жизни были книги, сформировавшие меня, и этот процесс точно пока не закончен — я продолжаю много и с интересом читать.

Строго говоря, не считаю, что книга обязана преследовать какие-то дополнительные цели, но лично мне социальные задачи, которые литература ставила перед собой во все времени, очень интересны и близки.

На сайте «Год литературы» вышла рецензия, в которой критик признавался, что книгу было интересно читать до тех пор, пока у героев все было плохо. Как только все наладилось, ему сразу же сделалось скучно. Позволю себе цитату из этой рецензии: «Сиротство — действительно огромная трагедия. И проблемы в этом случае не надо замазывать абсолютно нереалистическим сусальным золотом взаимопонимания и любви, а рассказывать все как есть, пусть даже это очень печально». Могли бы вы дать свой комментарий к подобной точке зрения?

В той же рецензии, кстати, говорится еще и о каком-то особом благородстве тех, кто принимает в свои семьи сирот. Меня такая точка зрения огорчает — желание помочь слабому это естественная потребность человека, нормальная реакция на чужое горе. Сирот принимают в семьи самые обычные люди.

И, конечно, грустно видеть воплощение распространенных предрассудков в отношении сиротства. Разумеется, ребенок, оставшийся без родителей — это огромное горе. Но не полная безнадежность, не априори трагичный финал. К сожалению, высока стигматизация нашего общества — от подросших сирот ждут злобы, агрессии, асоциального поведения. Скорее всего, автор рецензии счел бы интересным продолжение именно в этом духе — например, убийство подростками-сиротами их приемных родителей. Такое развитие событий с точки зрения обывателя правильно, об этом мифе не говорит только ленивый: «А что, если приемные дети вырастут и вас самих или ваших детей зарежут? У них же гены!» Это лучшая отговорка для тех, кто не хочет касаться темы, не принимает пока мысли о том, что сам может помочь сироте. Но проблема-то именно в отвержении: сироты «вырастут и зарежут» кого угодно, если не найдут в этой жизни близких людей, не получат понимания, заботы и любви. Не случайно 40% выпускников детских домов, так и не узнавших семьи, оказываются в тюрьмах. Это самая привычная для них среда, та же система, что и в детском доме. Нужно менять среду, окружение, образ жизни, тогда у сирот есть надежда на благополучное будущее.

В рецензии «нереалистичным сусальным золотом» названа реальная история нашей семьи — за три года адаптации подростков, пройдя через многие круги ада, мы стали друг другу родными. Появились взаимопонимание, уважение и любовь. Однако у большинства людей нет веры в то, что надежные отношения с ответственным взрослым могут дать подростку поддержку в жизни и веру в себя. Вот это по-настоящему печально.

Чужие дети Чужие дети Диана Машкова Купить книгу

Как вы относитесь к критике? Какой она должна быть, на ваш взгляд, чтобы приносить пользу и автору, и читателям?

Мне интересна критика. Стараюсь читать то, что пишут в отзывах и рецензиях. Например, в одном отзыве сегодня прочла, что история адаптации Лёши в семье, в отличие от Юли, показана сжато, а потому она не очень понятна читателям. Поразмыслив, поняла, что это действительно так. Вопросов не возникает только у тех, кто сам прошел через адаптацию сироты в семье. Мне постоянно пишут приемные родители со всех концов страны, говорят о своем потрясении: «ощущение, что вы лично знакомы с нашими тайнами», «один в один с тем, что делают и говорят наши дети», «это лучшая книга про нас — все болевые точки приемных семей показаны с беспощадностью хирурга». Но для людей, которые никогда не сталкивались с сиротством в жизни, об адаптации Лёши в семье действительно сказано мало. И у меня появилось желание досказать. Я сейчас думаю над книгой, в которой главные герои романа «Чужие дети» станут второстепенными персонажами — там будет возможность наверстать упущенное. Хорошая критика, на мой взгляд, стимулирует автора думать и больше трудиться, быть максимально открытым и честным со своими читателями. И за это ей большое спасибо.

Существует мнение, что, вырастая, мы реализовываем программу, заложенную в нас еще в детстве. Как вы думаете, что из событий и переживаний детства могло стать импульсом к тому, чем вы сейчас занимаетесь в благотворительном фонде «Арифметика добра»?

Думаю, в первую очередь — литература. Мама с папой всегда очень много мне читали. С четырех лет я делала это сама. До сих пор не знаю лучшего времяпровождения, чем хорошая книга. А в русской и зарубежной литературе, особенно детской и подростковой, огромное количество героев — сирот. В свое время меня потрясли Козетта и Гаврош Виктора Гюго, Оливер Твист Чарльза Диккенса. Я рыдала над «Ванькой» и «Спать хочется» Чехова, «Девочкой со спичками» Андерсена, «Гуттаперчевым мальчиком» Григоровича, сто раз перечитывала «Детей Подземелья» Катаева, «Республику Шкид» Белых... Все книги и всех героев перечислить невозможно — их тысячи. Мне со своей склонностью к эмпатии было очень легко встать на место никому не нужного ребенка, примерить его состояние на себя.

Вы производите впечатление очень сильного человека. Врожденное ли это свойство или приобретенное? Расскажите о своих родителях. Как они вас воспитывали? Что вы переняли у них, а от чего сознательно отказались?

Сложно сказать. Даже если сила была врожденной, ей пришлось долго ждать своего часа. В детстве я была очень застенчивым и ранимым ребенком. Грубое слово взрослого могло так сильно меня ранить, что потом не спала ночами, все время прокручивала в голове «вот так и так нужно было ответить», а в следующий раз в аналогичной ситуации снова молчала. Воспитательная система моего детства отличалась тем, что любой случайный взрослый считал себя вправе нагрубить чужому ребенку. Помню, пришла вечером в детский сад забирать младшего братика (у нас разница 4 года). Задержалась, потому что была в поликлинике на лечебной физкультуре. Но воспитатели встретили «в штыки», не поверили: «Не надо тут сказки о поликлинике рассказывать, во дворе заигралась, и все!». Для меня это было оскорблением: они мне не верили, не слышали правду! И таких унизительных ситуаций было миллион на каждом шагу. В результате в школьном возрасте я стала очень стеснительной, не любила контактов с чужими взрослыми. Если предстояло идти в магазин, всю ночь накануне мысленно репетировала, как подойду к прилавку, как скажу «буханку черного хлеба и два пакета молока, пожалуйста», или нет, не так, надо говорить «ржаного хлеба и две пачки молока», и надо бы громче, иначе снова услышу «что ты там бормочешь, девочка, говори нормально!». В общем, любое взаимодействие было мучением. Однако если я оказывалась где-то вместе с родителями, ничего подобного не происходило, те же самые люди — уборщицы, продавцы, воспитатели, учителя, врачи — улыбались мне и были вежливы в присутствии мамы-папы. Поэтому я нередко думала о том, какой это ужас, если у ребенка в принципе нет защитников в лице матери и отца. Я понимала, что не прожила бы и дня без родителей в каком-нибудь детском доме — вышла бы в окно.

Патологическую стеснительность мне удалось преодолеть только после окончания школы, которую я люто ненавидела за то, что была в этой системе не личностью, а объектом манипуляций взрослых. Поступила в 16 лет на второй курс Педагогического университета и решила, что теперь сама стану управлять собственной жизнью. Не позволю больше никому себя унижать. Усилием воли, шаг за шагом, изменила свой характер и избавилась от многих страхов. Начала с внешних перемен — стала ярко одеваться, научилась краситься и ходить с высоко поднятой головой. Хотя поначалу все это давалось с трудом.

А что касается воспитания родителей, главным было их отношение ко мне с малых лет как ко взрослому человеку, к личности. Это и сформировало меня лучше всего. От мамы я переняла страсть к книгам и чувство ответственности. От папы — одержимость своим делом и огромное человеколюбие.

Диана, дайте, пожалуйста, телефон или электронный адрес, по которому можно связаться с вами или с кем-либо из фонда «Арифметика добра».

Адрес электронной почты club@a_dobra.ru, телефон +7 (495) 995 67 43. Можно связаться со мной и моими коллегами, чтобы записаться в Школу приемных родителей — сейчас как раз открыт набор, курс с 10 февраля — можно пойти в Школу наставников, можно посещать в фонде лекции, слушать вебинары (расписание есть на сайте фонда в разделе Клуб «Азбука приемной семьи» или договориться о личной консультации — все абсолютно бесплатно.

Благодарю за интересный разговор и удачи в проектах!

 

Беседовала Надежда Черных

Поделиться с друзьями
Получите книгу в подарок!
Оставьте свою почту, и мы отправим вам книгу на выбор
Мы уже подарили 4950  книг
Получите книгу в подарок!
Оставьте свою почту, и мы отправим вам книгу на выбор
Мы уже подарили 4950  книг
Нужна помощь?
Не нашли ответа?
Напишите нам