За поросшим травою двориком тянулся чёрный сосновый бор, за которым шумели волны Тихого океана. Казалось, мириады человеческих душ собрались там, за соснами — и мрачным, зловещим шёпотом рассказывали каждая свою историю.

И я раньше тоже попадал в такую передрягу, - словно ведя пустопорожнюю светскую беседу, сказал мужчина. - Человек без жизненного опыта не понял бы, как мне было тяжело. Страдания не поддаются обобщению. Каждый человек имеет свои особенности. Если немного изменить знаменитое выражение Толстого, то можно сказать, что наслаждения похожи друг на друга, а вот каждое страдание чем то отличается от другого. И назвать их приятными нельзя.

– Кстати – да, мне понравилось!
– Что понравилось? – опешила девочка.
– Ну ты тут недавно спрашивала – нравишься ли ты мне такая! – невозмутимо ответил Хакмар.
Аякчан споткнулась на бегу, едва не угодив головой в спину вырвавшегося вперед Донгара. Это когда она клыками да когтями обросла? Но Айгыр ведь говорила, что кузнец всегда терпеть не мог облик нижнего мира, аж трясся от отвращения!
– Когти, клыки – все было довольно стильно! Вот только… – черный кузнец весь аж затрясся от отвращения, – если бы не эти твои голубые волосы!

– Спа… Спасибо, – оборачиваясь на шагающего позади них шамана, пробормотала Аякчан. – За платок и… за то, что меня вытащили! Вам обоим спасибо!
– Надо же – сказала. Не иначе, что-то большое в лесу сдохло, – буркнул Хакмар.

– Угу, – ухмыльнулся Хакмар. – Оно само нарисовалось – хрен моржовый сотрешь!

– Я совершенно не умею колоть дрова! – обворожительно улыбнулась Аякчан. – Топор вам сломаю.

– Летать жрице или ходить – то дело Храма, а не твое, перевозчик! Эй, охранник! Помоги мне войти в лодку!
Наступила короткая тишина – никто не двигался. Потом сдавленный от ярости голос Хакмара у нее за спиной выдавил:
– Это ты – мне?
Послышалась короткая возня – похоже, черный шаман наглядно пояснял черному кузнецу, что сейчас не время для гордости. Рядом появился прихрамывающий Хакмар – вроде только что не хромал! – и, кинув на Аякчан совершенно бешеный взгляд… одним махом подхватил ее на руки.

– Позаботься, чтобы наше убожество сделало свое дело…

— Такие навыки доступны каждому, кто способен много работать и при этом мыслить логически.
— Не думаю, что на свете много таких людей.
— Немного, но есть. Обычно их называют профессионалами.

- Такие расстояния не измеряются числами.
- Как и расстояния между человеческими сердцами.

– Да я тебе сейчас этот глаз на корпус натяну! – в дикой ярости заорала Аякчан.

– Это такая специальная казнь для одноглазых албасы? – внизу поинтересовался Хакмар – гулкое эхо разнесло его слова по всему залу.

– Ты на мне ездил, как… – она задохнулась от невероятного, оглушительного бешенства, – как на оленихе какой! Ты… ты на меня уселся, гад! Словно на лавку!

Стыдно жадными такими быть, делиться надо мало-мало!

– Черные – это такое… такие… Ну в общем, просто так они не тонут.
– Поздравляю всех, – тон Айбансы был убийственным, как входящий в сердце нож южной стали. – Теперь черный кузнец может оказаться где угодно!

– А кому мешают мэнквы? – удивленно проскрежетала Демаан.
– Да людишек они жрать повадились, – неохотно протянула Айгыр.

– Полежи, полежи – бока не отлежи!Чтоб на следующем занятии была готова, как охотничье копье! А вы что вылупились? Продолжаем! Еще кто бросок пропустит – сама тому голову оторву и вместо мяча кидать заставлю!

Когда она обмакивала кисточку в краску и проводила ею по бумаге или холсту, накладывая мазок, она забывала обо всем на свете и чувствовала себя совершенно счастливой.

– Всему надо учить! Если мужик живет – в носках смотри и под матрасом. Подоконники подергай – они иногда выдвигаются. В инструменты загляни, что-нибудь тяжелое приподними. Мужики любят под тяжелое прятать. Если женщина – можно на кухне порыться. В гречке всякой, в крупах… В ванной поискать. Вроде смотришь: шампуни и шампуни, а один из них пустой и внутри колечки.