-"Если бы". Данность - то, что дано, и никаких "еслибов" нету!

Не всем воспоминаниям суждено померкнуть. Теплая погожая осень, славный городок, но часть меня до сих пор мокнет под дождем в монастырской часовне. Часть моей души не то умерла там, не то воскресла — сама не знаю.

Похищение Флер терзает не только душу, но и тело — боль язвой вгрызается все глубже и разъедает меня изнутри. Боль черной тучей омрачает погожий день. Боль сильнее меня. И вот я снова бросаю мотыгу и бреду к сторожке… Нет, мой единственный козырь — молчание.

Прежде я всегда была одна, хоть и не понимала этого — странствовала, боролась, страдала, плясала, блудила, любила, ненавидела и торжествовала одна; подобно животному, я не жила, а существовала — ни забот, ни страхов, ни радостей. Изменилось все вмиг: я стала матерью.

Страсть — это сильное возбуждающее чувство, хотя и стихийное. Подчиняешься ты ей или нет, она будоражит кровь.

Я была от природы наделена даром брать города. И маленькие деревеньки. И, как я уже говорила, проходить без очереди.

– Да всю душу она мне вымотала! Вот ты бы на её месте как себя вёл?
– Если б ты ко мне так напористо клеился? – заржал друг. – Я б поседел от ужаса и придерживал штаны. Ты, Костян, слишком навязчив. Хотя весна скоро.

Поменяй звуковую плату, гражданчик! Говорить, конечно, нужно вслух, но не настолько же!

Где у тебя кнопка паузы? Нажми ее и держи обеими руками!..

Пригласить гостей – это еще полбеды, а вот намекнуть им, что пора домой…

Слабая воля – это тухлое яйцо со слабой скорлупой. При любом ударе извне скорлупа трескается. Сильная воля – это алмазное яйцо. Оно не может треснуть, даже если вокруг расколется весь мир. И неважно, в каком оно теле – взрослого или ребенка.

Надежда умирает последней. Однако в данном случае она скончалась еще до появления мальчугана на свет.

Захламишь клетки мозга всякими уроками, а потом на мобильники друзей памяти не хватает.

Он у меня котик ранимый… В упор из пулемета!

Быть агентом света во мраке – это не работа. Это судьба…

Хуже гастрита в шестнадцать лет может быть только облысение в двадцать два.

И с тех пор мольберт стал моим миром, моим окном, открывающимся в жизнь, как, бывает, окна открываются в сад.

Если мы перестанем замечать красоту и радость мира, то тем самым плюнем в лицо Богу.

Кольчуга не слишком защищает от стрелы, особенно если она нацелена вам между глаз.

«Интересно, - подумала она, - когда же будет конец, если и начала не видно?»

Да, я идиот! Прошу расстрелять меня через повешение!

Мертвые не болтают. Им не до того.

Шумно страдают только симулянты и клоуны. И те и другие в корыстных целях.

Если ты выскочила на ринг во время матча и обстреляла боксеров картофелинами, еще не значит, что ты самая крутая. Крутая ты будешь через пару минут, если выживешь…

Не напрягай память! Блондинкам это противопоказано. Если слишком часто напрягать память, волосы могут потемнеть.

«Просто замечательно, что гости пригласились сами»

Еще пять минут болтовни – и я займусь людоедством!

Дистанция – главное понятие социального бокса.

Ужасная помойка в голове у этих приличных с виду дамочек!

Искушение надеждой – это пытка льдом и огнем.

Ну попадись мне Тухломон! Игра «Догони меня, кирпич» покажется ему самой гуманной игрой в мире.

Дунул, плюнул, просквозил – гроб сосновый на мази!

У меня ноги немеют: должно быть, я умираю!

Вы не почешете мне на прощание пятку, мерзкая хозяйка?.. Другую пятку, я сказал! Сколько раз повторять?

Слезы – это соленая вода, которая вытекает из моргающих телескопов головы.

А остальным кранты – стопудово.

Хоть витаминки пей, хоть противогаз надевай.

У сердца отпуска нет, а раз так, то надо брать с него пример.

– Улита? Необычное имя.

– Я не участвовала в его изобретении.

Это целиком заслуга моей мамы.

-А помидоры разве не едят с кетчупом,нет?

"Друзья всегда забывают тех, кто несчастен"

"… уважай себя настолько, чтобы не отдавать всех сил души и сердца тому, кому они не нужны…"

"Напрасно утверждают, что человек должен довольствоваться спокойной жизнью: ему необходима жизнь деятельная; и он создаёт её, если она не дана ему судьбой."

— Ты рожден для виселицы, а не для сожжения на площади. С судьбой не поспоришь.

— Все забываю, сколь живучи в глуши обычаи и предрассудки. Глупость — это еще не грех.

А словам мужчин о том, что они обязательно женятся, но ПОТОМ, я как-то верить не спешила.

Моей первой мечтой была стиральная машина. Вернее, у меня была комплексная мечта, по возрастающей, – креветки, диван, телевизор и она, стиралка.

Я сделала три «не те» вещи и получила совершенно «не тот» результат. Первое – я влюбилась НЕ в ТОГО парня, второе – я НЕ СКАЗАЛА «НЕТ», и третье – ни о чем НЕ ПОДУМАЛА и родила. Результат? Ну конечно же, да. Я осталась одна.

Хорошенькая ты, но все рёбра наружу, – скорбно качала рыжими кудряшками маменька. – И живот уж очень впалый. Из-за худобы и ноги кажутся кривоватыми. Носи-ка ты брюки, чтобы людей не смешить. А то ты у меня как глистик…

Вчера он спорил с полковником из дивизии: «Да как же я засеку вам позиции, если буду лететь в десяти метрах от земли со скоростью пятьсот тридцать километров в час?» — «Позвольте, но вы же увидите, откуда по вас начнут бить! Раз бьют, значит, позиции немецкие».
—Ну и ржал же я после этого,— заключил Дютертр.
Дело в том, что французские солдаты в глаза не видели французских самолетов. Их всего тысяча, и они рассеяны от Дюнкерка до Эльзаса. Вернее говоря, растворены в бесконечности. Поэтому когда над фронтом проносится самолет, он наверняка немецкий. И его стараются сбить прежде, чем он успеет сбросить бомбы.

Никто не хочет признать, что эта война ни на что не похожа, что все в ней бессмысленно, что она не укладывается ни в какую схему, что люди с серьезным видом все еще дергают за ниточки, которые уже оторвались от марионеток.