Я, как и положено идеальной женщине, всегда понимаю – когда необходимо промолчать. Но вот, зараза, – не могу!

Вот топишь человека – и вроде грустно так на душе, но потом появляются пузырьки – такие красивые, и сердце радуется.

Приняли хорошо: выгнали не сразу, били без злости да и догоняли лениво…

Никакая боль не сравнится с болью от потери собственного ребенка.

– Линда, ты должна надеть ремень безопасности, – вдруг очнулся Джей.
– Что он хочет? – спросил Натэлу дядя Рафик.
– Чтобы Линда пристегнулась, – перевела Натэла.
– Он что, машину с самолетом перепутал? – захохотал Рафик и, безостановочно сигналя, полетел по улице.

Чем меньше я помню, тем больше люблю. Я забываю имена его друзей, его адрес "ВКонтакте", номер телефона и "аськи", забываю звук его голоса и рисунки на футболках, которые он носил, забываю его любимые песни и названия групп, которые он слушал, забываю модель его мобильника и мелодию, которая стоит на звонки его самых близких друзей, забываю наши разговоры и то ощущение, когда он был рядом...

Не всем воспоминаниям суждено померкнуть. Теплая погожая осень, славный городок, но часть меня до сих пор мокнет под дождем в монастырской часовне. Часть моей души не то умерла там, не то воскресла — сама не знаю.

Похищение Флер терзает не только душу, но и тело — боль язвой вгрызается все глубже и разъедает меня изнутри. Боль черной тучей омрачает погожий день. Боль сильнее меня. И вот я снова бросаю мотыгу и бреду к сторожке… Нет, мой единственный козырь — молчание.

Прежде я всегда была одна, хоть и не понимала этого — странствовала, боролась, страдала, плясала, блудила, любила, ненавидела и торжествовала одна; подобно животному, я не жила, а существовала — ни забот, ни страхов, ни радостей. Изменилось все вмиг: я стала матерью.

Страсть — это сильное возбуждающее чувство, хотя и стихийное. Подчиняешься ты ей или нет, она будоражит кровь.

Я была от природы наделена даром брать города. И маленькие деревеньки. И, как я уже говорила, проходить без очереди.

– Да всю душу она мне вымотала! Вот ты бы на её месте как себя вёл?
– Если б ты ко мне так напористо клеился? – заржал друг. – Я б поседел от ужаса и придерживал штаны. Ты, Костян, слишком навязчив. Хотя весна скоро.