Воспоминания теснились в душе, набегали одно на другое, как волны на песчаный берег, роились и путались, как котята, копошащиеся в корзинке и опрокидывающие друг друга на спину.

Пойми, невозможно прожить всю жизнь, держа два пальца в электрической розетке. Я жил так довольно долго, и в самом деле были времена, когда я готов был на любые подвиги, лишь бы ты наконец заметила и полюбила меня.

Мир не случайно устроен так, что каждый человек – это центр вселенной. Во всяком случае, пока он живет на земле.

Она все больше нравилась ему своей теплотой, естественностью, непосредственностью. И даже запахом – от нее пахло женщиной, а не дорогим парфюмом.

Ведь в жизни бывает всякое, она состоит не только из приятных вещей.

В слезах, которые каждая из женщин пролила по милости мужчин, любого из них утопить можно.

Счастье в личной жизни ещё будет, обязательно будет! Ну, а пока, можно просто помечтать о нем.

— В гинекологии…
«Тринадцатый этаж хирургического корпуса, — машинально отметила в уме Женя, еще в первый день своей работы изучившая топографию института. — Заведующая — Колыванова Елена Олеговна, научный руководитель — профессор Горина».
Склиф — это не простая больница, а научно-исследовательский институт. Поэтому в каждом отделении есть не только заведующий, но и научный руководитель. Порой подобное «двоевластие» рождает проблемы. Это случается тогда, когда научный руководитель борется с заведующим за единоличную власть. Но обычно двое руководителей как-то уживаются в одном отделении. Помнят, что худой мир лучше доброй ссоры, и стараются «притереться» друг к другу.
— …проблема с буфетчицей…
«Меня в буфетчицы?» — ужаснулась Женя.
— …одна нормальная, а другая — наглая хамка и алчная воровка!..
«А если бы одна была хамкой, а другая — воровкой, это как? Лучше или хуже?» — подумала Женя.

Из вежливости можно комплимент сделать, костюмчик похвалить, но место работы из вежливости не выбирают.

— В гинекологии…
«Тринадцатый этаж хирургического корпуса, — машинально отметила в уме Женя, еще в первый день своей работы изучившая топографию института. — Заведующая — Колыванова Елена Олеговна, научный руководитель — профессор Горина».
Склиф — это не простая больница, а научно-исследовательский институт. Поэтому в каждом отделении есть не только заведующий, но и научный руководитель. Порой подобное «двоевластие» рождает проблемы. Это случается тогда, когда научный руководитель борется с заведующим за единоличную власть. Но обычно двое руководителей как-то уживаются в одном отделении. Помнят, что худой мир лучше доброй ссоры, и стараются «притереться» друг к другу.
— …проблема с буфетчицей…
«Меня в буфетчицы?» — ужаснулась Женя.
— …одна нормальная, а другая — наглая хамка и алчная воровка!..
«А если бы одна была хамкой, а другая — воровкой, это как? Лучше или хуже?» — подумала Женя.

— А зачем притворялась? — только и спросил Александр.
Вообще-то любимая не очень-то и притворялась, а если когда и играла немножко, так только ради того, чтобы порадовать Александра, которого выделяла и ценила за серьезность его намерений. Намерения всех прочих кавалеров не шли дальше «поддать и перепихнуться», а любая приличная девушка должна думать о будущем. Гадостей Александру Вика наговорила от испуга. Хороший метод — валить с больной головы на здоровую, иногда срабатывает.

— Любовь — это яд, от которого никогда не изобретут противоядия, — сказала заведующая отделением, глядя из окна ординаторской на парочку, пересекающую двор.
— Любовь — это единственный яд, отравившись которым не стоит лечиться, — перефразировала Лариса Эрнестовна.
Обе они были одинокими, только Нина Сергеевна уже смирилась со своим одиночеством, а на страничке Ларисы Эрнестовны в «Фейсбуке» в графе «семейное положение» было написано: «в активном поиске».

С пациентами так, как в сказке, на перепутье. Что ни выбирай, какой дорогой ни иди — все равно плохо закончится. Навстречу пойдешь — по ушам получишь, навстречу не пойдешь — тоже по ушам получишь. Хоть в ветеринары подавайся, к бессловесным пациентам.

Понимаешь, мне так хорошо с тобой, так тепло сейчас. Я хотела бы запомнить этот вечер… навсегда ... и сделать так, чтобы его навсегда запомнил и ты. Если есть у тебя какая-нибудь мечта, я хотела бы, чтобы она исполнилась.

...родители договорились: пока ей не исполнится восемнадцать, будут сохранять видимость семьи, чтобы не травмировать ребенка. Дураки! Как будто Лялька ничего не понимает! Смешно, ей-богу!

Когда капитан повернулся к нам, лицо его было бледнее обыкновенного. Через полчаса мы увидели невооруженным глазом, что черный предмет был чем-то вроде плота, а на нем две человеческие фигуры.

Спасибо родимой моей. – И он вынул письмо, написанное слабой рукой малограмотной женщины.

– Я был мичманом, молодым, веселым юношей. Плавание наше в тот раз было очень трудное и опасное. Океан угрюмо шумел…

Марьяна утверждала, что, когда женщин оценивают, как лошадей, в этом есть что-то унизительное. Катя, устроившаяся со стаканом сока на ковре у ее ног, полностью соглашалась, что внешность в человеке не самое главное. Тина заявила, что эти пустышки ни на что больше не способны, только демонстрировать себя, а Стас вдруг принялся яро защищать конкурсы — в кои-то веки можно полюбоваться на множество красивых девушек.

Немного макияжа, хорошая прическа и красивая одежда - вот и вся хитрость. Помните, что большинство мужчин отнюдь не придирчивы.

Если вы будете поступать так, как раньше, то получите то, что получали!

нужно почаще вспоминать себя в молодости. И тогда поступки наших детей не покажутся нам такими ужасными, а поведение – безрассудным.

"Мода — это бегающий по комнате контуженный псих. Догнать его невозможно, но если спокойно стоять на месте, то рано или поздно он сам на тебя налетит."

"— При всем своем многообразии любовь чудовищно однообразна. Её превозносят только те, кто сам никогда не любил, а лишь начитался книжек и насмотрелся фильмов. Те же свидания, те же кафешки, те же слова, только в разной последовательности. Скукота!
— Любовь однообразна, только если это не любовь. С таким же успехом можно сказать, что весь океан одинаковый, потому что он мокрый."

Анна получилась похожа на мать, но так, как бывает похож на яркий красочный рисунок его бледный оттиск, сделанный под копирку.

А если все то, во что она верила, окажется мыльным пузырем?

- Тэм, мы с тобой похожи, - продолжала Юки. - Нас обоих используют те, кому плевать на наши желание и наше счастье.

— Мама свяжет, — поправил Боткин. — Из козьей шерсти. Наша коза, Манька, имела замечательную шерсть, шелковистую, блестящую… Маньки уже нет, — последовал печальный вздох, — а шерсть осталась.
— Съели Маньку, а теперь жалко? — поддела Ольга Борисовна.
— Да что вы говорите! — отшатнулся Боткин. — Как можно члена семьи съесть?! Что мы — изверги? Умерла Манька своей смертью, от старости, совсем немного до пятнадцати лет не дотянула. А вы говорите — «съели»!

Я рассуждаю следующим образом: всякий колокол колокольный, на колокольне колокольствующий, колоколя колоколительно, колоколение вызывает у колокольствующих колокольственное. В Париже имеются колокола. Что и требовалось доказать.

Гениальные люди далеко не всегда отличаются приятной внешностью.

Удивительно, антисемитские высказывания потоком лились из уст женщины, у которой среди друзей было множество евреев. Почему она не задумывалась, что этим оскорбляет и их тоже?

- Кхе-кхе, простите. не помешал? - Голос шаоррана заставил нас отпрянуть друг от друга, разорвав поцелуй. Вот как он нас находит?
-Ну что ты, конечно, нет. Мы специально ушли в кусты, чтобы  принимать тут визитеров. (стр. 218)

"— есть два Парижа. Реальный и иллюзорный. Первый хорош, интересен и познавателен… Но второй так привычен и близок…
— Какой же ты выбираешь?
— Я побывала в реальном, смогла полюбить его, но не нашла в нем того, что искала. А потом вернулась в иллюзорный… и встретила там тебя."

Как  говорится  ,  можно  вывезти  девушку  из  деревни , но  нельзя  вывести  деревню  из  девушки .  Сколько  ни  одевайся  " по  моде ",  ни  делай  в  парикмахерских  причесок  и  шестимесячных  завивок ,  не  перенимай   столичных  словечек ,  но  характерный  говор  родных  мест ,  манера  орать  в  полный  голос  , переговариваясь  через  весь  двор ,  дом  или  трамвай  ,  и  привычка  лузгать  семечки   плюясь  шелухой  прямо  под  ноги  ,  на  асфальт  или   на  пол  ,  все  равно  останется.(стр.67)

В окружающей нас жизни есть тайны: неизвестный ещё нам мир природы. Эти тайны надо уметь разгадывать. Природа всегда ведёт себя честно, с ней не надо играть в сыщиков и воров, потому что она нас не обманывает. Но и не выдаёт своих секретов добровольно. Значит, надо быть любопытным и внимательным, настойчивым и вооружённым.

И никто никогда так и не отгадает, откуда берется Человек со всеми его мыслями, чувствами, поступками, достоинствами и недостатками.