Ничего.Не.Понимаю.Главное,себя не понимаю.

Полное затмение сердца,понимаете,да?

"-Я не доллар,чтобы всем  нравится"

Когда тебе больно, не корчи из себя страдающего героя. Нужно или плакать в голос, или терпеть.

Вот так. Все было прекрасно, пока они могли смеяться надо мной и чувствовать себя умниками за мой счет, но теперь они оказались ниже кретина, над которым вдоволь поиздевались в свое время. Удивительным ростом своих способностей я заставил их "Я" сильно уменьшиться в размерах и вытащил на свет божий все их недостатки. Я предал их, и за это они возненавидели меня.

Почему все твердят мне, что я становлюсь человеком? Я был человеком всегда, даже до того, как меня коснулся нож хирурга.

До семи лет, живя в мире Природы, в Земном канале дети спокойно видели все эти энергетические структуры и даже играли с ними. Присмотритесь к своим  малышам, когда они играют самостоятельно. С кем они разговаривают, советуются, спорят?
Теперь же, когда включается Космический канал, а именно аналитический вариант жизни, дети хотят знать: «Кто это такие странные существа и объекты, как их зовут, что им надо, что они делают?» В этом возрасте повторяется вариант почемучек, только уже в Космическом варианте, но когда взрослые заявляют, что ничего нет, детям становятся страшно. Раз одни видят Их, а другие нет, значит, Они пришли за ним, и ребёнок пугается.
Страница 103

Кроме того, он испытывал перед Ягодкой что-то вроде вины, которую порой испытывают думающие русские горожане перед всей остальной необустроенной Россией. У него вон горячая вода и поликлиника под боком, а здесь дома гниют, жители разъехались, церковь доживает. Он ощутил прилив сил и тягу к пусть умеренному, но самопожертвованию.

Оглядевшись, я нашел тебя, и ты стала моим лучшим другом. Ты научила меня улыбаться, оживила мое сердце. Миля за милей ты вгрызалась в карьер по имени Бен, разглаживала шрамы, разбирала завалы, в которых гибла моя душа. Ты первой сложила меня из кусочков. Когда пришло время любить, ты научила меня ползать, ходить, бегать, а потом на пляже, под луной, борясь со встречным ветром, во время пятимильной пробежки, обернулась ко мне, оборвала путы, связывавшие мои крылья, и научила меня летать. Я перестал чуять под собой землю.

Уж коли висишь на краю могилы, так прыгай.

Вот и давайте бороться! Мы же видим, чего от нас хотят взрослые: расти, учись врать, мошенничать, воровать. Война? Отлично! Убийство? Здорово! Нам никогда не будет так классно, как сейчас. Вырастешь – станешь грабителем и поймаешь пулю, или еще того хуже: заставят тебя ходить в пиджаке, при галстуке, да и сунут за решетку Первого национального банка!

Конечно, все люди умирают, но когда придет моя очередь, я скажу: нет уж, спасибочки.

Для меня самое главное - не переставать удивляться.

В такие дни, после грозы, когда волны улеглись и небо очистилось, она всегда чувстовала себя счастливой. Я наблюдал это несколько раз. Она весь день не прикасалась к спиртному, проводила время в море, и можно было надеяться, что однажды она не вернётся.

— Скажите ему, его сестра в аду, причем дважды, пусть пришлет святой воды. Ну, проваливайте! У меня своих дел полно.
— Каких примерно?
— Сблевать.

— Заткнись. Известно тебе, тупой ублюдок, что я тебя люблю?
— Известно.
— Я все еще люблю тебя, господи помилуй, несмотря ни на что, гад ты эдакий. Неужели такова женская доля?

Ни в чем не сомневайся. Просто будь.

- Сумасшедшие вселяют в меня надежду... ...Это те, кто решил остаться в этой жизни... ...Они настолько любят жизнь, что не разрушают её, а возводят для себя стену и прячутся за ней. Они притворяются, будто не слышат. Притворяются, будто не видят, но они видят. Их сумасшествие говорит: "Я ненавижу жить, но люблю жизнь. Я не люблю правила, но люблю себя. Поэтому, чем ложиться в могилу, я лучше найду себе убежище. Не в алкоголе, не в кровати под одеялами, не в шприцах и не в дорожках белого порошка, а в безумии. В собственном доме, среди своих стен, под своей безмолвной крышей"... ...Смелость оставаться живым и здоровым, а если устанешь и нужна будет помощь, лекарство всегда под рукой - безумие...
... Если бы тебе пришлось выбирать между триллионами лет жизни во тьме без единого луча солнца и кататонией, разве ты не выбрал бы последнее? Ты по-прежнему мог бы наслаждаться зелёной травой и воздухом, пахнущим разрезанным арбузом. Прикасаться к своему колену, когда никто не видит. И всё это время ты бы притворялся, что тебе всё равно. Но тебе настолько не всё равно, что ты выстроил себе хрустальный гроб и собственноручно его запечатал... ...Я спрашиваю себя: зачем выбирать безумие? Чтобы не умереть, - отвечаю я. Любовь - вот ответ. Все наши чувства - это проявления любви. Мы любим жизнь, но боимся того, что она с нами делает. Итак, почему бы не дать безумию шанс?

- Эти диваны, - ответил я. - Такие низкие, что с них трудно встать.

- Я люблю тебя.
- Такая любовь в рай не приведет.
- Нет, - согласился я, - зато проведет сквозь тьму.

Центр мира может быть где угодно.

- Почему женщинам всегда самим приходится просить руки у мужчины?
- Потому что мы трусы и всего боимся больше, чем вы.

Морж шел дальше. Устрицы следовали за ним.

Когда человеку сто десять лет, он уже не мужчина, просто брюки.

Все всегда начинается хорошо. Но как редко история людей, история маленьких и больших городов имеет счастливый конец.

Знаете, жаль, что нельзя собрать всю грязь, с которой приходится возиться каждую неделю, притащить ее сюда и использовать как удобрение. Я бы такие розы развел!

Подвеcти итог жизни некоторых людей очень просто - эта жизнь все равно что стук хлопнувшей двери или кашель, раздавшийся на темной улице.
Вы выглядываете в окно, а улица пуста. Тот, кто кашлянул, уже исчез.
Есть люди, доживающие до тридцати, до сорока лет, но они ничем не привлекают к себе внимания, их жизни проходят незаметно, невидимо, догорают быстро, как свечи.

Человек часто осознает, что он счастлив задним числом.

Чтобы потерять шанс на Спасение, человеку вовсе не обязательно заниматься черной магией. Есть масса других способов погубить свою душу.

Отличная успеваемость в школе вовсе не гарантирует такую же отличную судьбу.

Образ  настоящей любви: дойти до полного разочарования в чем-либо, но все равно продолжать любить и жалеть.

Брошена. Короткое глупое слово. Можно тысячу раз читать об этом в книгах, тысячу раз думать, что не найти сюжета банальней. Это так… Но лишь до тех пор, пока не бросят тебя. А тогда можно до бесконечности говорить о банальности тусклому зеркалу, откуда бессмысленно глядят на тебя пустые погасшие глаза.

"Если у тебя чего-то нет - пока не время или вовсе тебе не нужно."

Столько лет не виделись… вдруг он меня не узнает?
— Я бы на твоем месте опасалась другого: вдруг твоя большая любовь облысела и брюхом здоровенным обзавелась? Появится такой пожилой толстый дяденька, и думай потом, как от него избавиться.
— Такие, как он, не меняются…

Давай разведемся… — Сердце ухнуло вниз, а он продолжил: — Я начну ухаживать за тобой по всем правилам — цветы, подарки, рестораны, авось ты и разглядишь во мне что-нибудь хорошее. Потом сделаю тебе предложение, и ты на него, может быть, согласишься.

– Ничего, прорвемся. Баба скачет и задом и передом, а дело идет своим чередом.

– Ты случайно не хочешь признаться мне в любви?

– Не хочу, – серьезно ответил он. – Ты же чокнутая, чего доброго начнешь чувствовать себя виноватой, как будто влюбиться в тебя величайшее несчастье.

С точки зрения банальной эрудиции, не каждый человеческий индивидум способен лояльно реагировать на все тенденции потенциального действия!

Поверить в мечту так легко,трудно смириться,когда она не сбудется.

Матвей давно заметил по себе: вдогон хорошей, светлой, радостной мысли, чувству или намерению всегда следуют дурные, опровергающие их.
Внешне Багров держался хорошо, но внутренне был близок к отчаянию. Желания, смутные и неуловимые, скользили в нем, как рыбы в толще воды. Темное облако гнало его вперед, спеша добить собственными глупыми и неосторожными поступками.
«Скорее… скорее… спеши… а то еще задумаешься и успеешь притормозить у самого края!»

Следуя причудам погоды, душа то замерзает, то оттаивает. И радостно на ней, и слякотно, и морозно, и тревожно.

– Я так не хочу.
– Цыпленок тоже не хотел становиться грилем, да только его спросить забыли.

– Ты сегодня что-то добрая! Никого не заколола! – удивленно сказала Даф.
– Мне сегодня не до зла. Я слишком озабочена.

С Багровым никогда нельзя было сказать наверняка: шутит он или серьезен.

– У всех валькирий есть оруженосцы. И не надо говорить, что они нужны только для того, чтобы таскать деревянные палки с острыми концами, которыми протыкаются стражи мрака. Это объяснения для обывателей. «Застегни мне на спинке доспехи, милый юноша! Там застежка, как на том розовом купальнике, который я купила прошлым летом!» – Багров явно передразнивал кого-то из двенадцати валькирий. Вот только кого?

Я всегда говорил, что дом - там, где ты вешаешь свою шляпу.

Слышь, Дуг, можно, конечно, и в овраге, но я знаю местечко получше. Кладбище. Чтоб каждый помнил, куда попадет, если будет хлопать ушами

До чего же трудно отпускать. Вот я, например, всю жизнь цепляюсь за то, к чему единожды прикоснулся.

Понимаешь, вначале жизнь дает нам все. Потом все отнимает. Молодость, любовь, счастье, друзей. Под занавес это канет во тьму. У нас и в мыслях не было, что ее – жизнь – можно завещать другим. Завещать свой облик, свою молодость. Передать дальше. Подарить. Жизнь дается нам только на время. Пользуйся, пока можешь, а потом без слез отпусти. Это диковинная эстафетная палочка – одному богу известно, где произойдет ее передача.

Взгляд древнейшего из древних людей прятался за лабиринтом морщин, какими бываешь украшен в шесть часов утра, когда лезешь в холодильник за смешанным накануне мартини.