Тишина и тусклый свет, мишени и оружие раньше свели бы ее с ума, но сейчас, держа в руках пистолет, она испытывала удовольствие. Даже дыхание стало более возбужденным, прерывистым, глаза загорелись, и улыбка коснулась губ.

Как и он, я жаждала сладострастного поцелуя. Но также я ждала и крадущейся ко мне тени смерти. Потому что, как и он, была своего рода монстром.

Возможно, в другой жизни он мог бы быть очаровательным. Но в этом мире он был жестоким охотником, и на этот раз добычей стала я.

В тот момент, когда жизнь готова была покинуть мое тело, выплеснувшись на пол маленькой полуразрушенной хижины, меня точно громом поразило осознание: я ведь совсем забыла, что все это временно — и солнечный свет, и запах травы, и прикосновение холодных капель дождя к коже. Через несколько секунд все это исчезнет навсегда.

На миг я снова увидел мир живым. Всего на миг.

Любое прикосновение к нему казалось единственным выходом из моего мучительного одиночества. Если он был самой смертью, я жаждала забвения.

Кешу закрыли в дальнем отсеке, по щиколотку затопленном водой, связывать не стали, но приставили к нему охрану. Дверь хлипкая, выбить легко, но с качками Отшельника справиться нереально, впрочем, Кеша даже не стал пытаться. А зачем? Он честно пытался выйти на Колю, но не судьба, и теперь у него есть уважительная причина не убивать.

А дома его ждал пьяный Бородулин. Он стоял в холле с початой бутылкой в руке, а из зала показалась мама. Глянула на Кешу, и снова исчезла. И все же он успел заметить слезы на ее глазах. Снова это ничтожество отрывалось на маме.

Что-то не очень хотелось общаться с Колькой, может, он и негоден к военной службе, но это не помеха, чтобы водить дружбу с Феликсом. А он как будто отрекся от своих пацанов, ходит, как не пришей рукав. Жалкий он, может, потому Агния и не хочет с ним.

В подвале хорошо ставить «качалку», чем дальше от людских глаз, тем лучше. А видеосалону место в публичных местах, Феликс правильно все понимал, поэтому взял в аренду целый кабинет в доме культуры. И ведь по уму все сделал, заявил себя как представителя кооперативного движения, загрузил директора умными фразами из недавних постановлений.

Он вздрогнул, настолько резко Бобыль развернулся к нему. А махина он здоровая, бицепсы как ляжка у Кеши, если не больше. И голова массивная, лоб толстый, тяжелый, пулей не пробьешь. Кеша своими глазами видел, как в этот лоб заехали дубовым дрыном, и ничего, даже шишки нет.

Мама очень просила держать себя в руках, и он все прекрасно понимал. Бородулин ему не отец, в новом статусе Кеша не определен, а в старом — он детдомовский оборванец. Тем более что выглядит он, мягко говоря, не респектабельно.

И снова о творящей силе слова: легендарному валлийскому барду Талиесину приписывается необычайное долголетие, и в течение своей жизни он силой слова создал мир и человека, а затем отошел от дел, доверив продолжение обустройства своим потомкам — предкам людей. В некоторых же сказаниях говорится о том, как сама собой зазвучавшая песнь родила мир из темных вод и безмолвия.

Старший из переживших Рагнарёк богов — Хёнир. Уцелела, укрывшись в роще Ходдмимир, и человеческая пара: женщина Лив («жизнь») и мужчина Ливтрасир («пышущий жизнью»). Они дадут жизнь человеческому роду, хотя поначалу им придется питаться росой. Погубленный Иггдрасиль даст побеги, поднимется из воды суша. Появится новый мир. А будет он лучше или хуже прежнего — мифы ответа на этот вопрос не дают.

В пуранах нередко говорится, что Вишну — главный бог тримурти. Но в других священных текстах он один из трех равных. Если как творец он сближается с Брахмой, то как разрушитель — с Шивой. В некоторых сказаниях мир гибнет в очищающем (по сути — жертвенном) огне Вишну: «Я — пламя конца мира… я — солнце конца мира, я — ветер конца мира».

Я стала вспоминать, что Канна рассказывала мне про занятия отца. Некоторые ее слова сразу показались мне странными.

Для вас эта история может показаться странной, но люди искусства обычно очень открытые и легко идут на контакт. Они могут запросто предложить пожить у себя знакомому иностранцу, который неожиданно решил посетить Японию.

Но сама она как будто не понимала, как плохо с ней поступали, могла упомянуть очередной ужасный эпизод мимоходом даже в самом будничном разговоре. Я не хотел отпускать ее от себя ни на шаг, думал, что, кроме меня, никто не сможет ее защитить.

Странные высказывания Ёити в тот день, когда мы встретились в чайной зоне отеля… Противоречия между словами и поступками Канны… Наконец я нашла объяснение для всего этого.

Поверить не могу… Все-таки она какая-то странная. Если честно, мне всегда казалось, что у нее есть какая-то патологическая склонность ко лжи.

Как же сложно бывает понять, что тобой движет: страх одиночества, любовь или страсть. Особенно в молодости.

Каждый свой шаг он делал с большой осторожностью, как будто боялся, что девушка перед ним испугается и убежит, но она, вопреки всем его ожиданиям, замерла. Шаг. Еще шаг. Она не шелохнулась. Пара метров между ними. Она не убежала. Метр. Не исчезла. Полметра. Не испарилась. Она все еще здесь.

В трудные времена только и остается, что держаться вместе, согревая друг друга.

Несоответствие между желаемым и действительным заставляло его чувства закипать и разделяться, как нефть, на фракции. Только вместо природного газа, бензина, нафта и керосина, получались: любовь, тоска, сожаления о прошлом и ненависть.

Человек, как сосуд: чтобы узнать, чем же он наполнен, нужно качнуть посильнее. Из Ильи вытекала лава, сжигающая и уничтожающая все на своем пути.

Он посмотрел в ее голубо-синие, как алмазы, как лазурит, как ясное небо, как теплый океан, глаза и утонул.

Опытный факир мог заставить плясать под свою дудку одну из самых опасных змей, не боясь быть укушенным. Вере же хватило легкого движения руки и одного взгляда, чтобы укротить Громова.

Впервые я уснул, обнимая любимую. Впервые моя душа была счастлива.

Когда не встречаешься лицом к лицу с правдой, все кажется не так трагично, как могло быть на самом деле.

Пролитые слезы еще никого не сделали слабее.

Запомни одну истину - власть не делает тебя лучше других, она лишь проверяет, как быстро прыгнешь в бездну собственного тщеславия и гордыни.

Душа – вот, что поистине ценно. Можно сменить тысячу безликих масок, которые не смогут выдать самые темные уголки, бережно скрываемые грешником от людских глаз, но не потеряешь ли ты самого себя в этой череде обмана и лжи?

Стоит ли просить прощения, если в войне проиграли оба?

Некоторые знания слишком опасны, чтобы их распространять.

Мы можем сделать все вместе. Должны.

Я лучше буду бесполезным трупом, чем полезным дураком.

Отправились сражаться со смертью. Кажется, неплохое начало дня.

Мир не останавливается из-за того, что в нем нет того, кого ты любил.

Их игры могут изменить тебя. Их любовь — уничтожить.

Ты не можешь стать королевой, пока не поймаешь меня, — сказала я. — Таковы правила охоты.

Мне становится слишком сложно держаться от тебя подальше, маленькое чудовище. Это сводит с ума.

Хочешь умереть до того, как узнаешь, что такое магия?

Хорошо лгать — необходимый навык выживания при дворе Иноземья. Это лучшее оружие человечества против фейри. По крайней мере, так учила меня мать.

Ничто не может быть достигнуто без каких-либо самопожертвований.

— Это наш сезон. Наш стадион. И никто не встанет между нами и победой.

Она моя. Даже парни знают об этом и, я уверен, она тоже об этом знает. Она просто слишком упрямая, чтобы признать это.

Я покажу этим ребятам, что такое хоккей и восстановлю нашу репутацию, даже если это будет последним, что я сделаю в своей жизни.

Этот парень — проблема. Но это не значит, что я не могу поиграть с ним до того, как отшить.

Моя кожа горит от его прикосновений, и я хочу, чтобы все было по-другому. Чтобы я была готова к кому-то, вроде него. Чтобы он не был таким плейбоем и не разбил бы мне сердце, если бы я дала ему шанс.

— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь, Ярослав? — продолжает веселиться Яся. — Твоим мужем, — отвечаю смело, и она мигом меняется в лице. — Что? Испугалась, старушка?