За что я её полюбил? За красоту. За характер. За кепку идиотскую эту, которую она на работу постоянно таскает. За то, что Антошей называет и заботится обо мне. За то, что сдается, что перестает стены между нами строить. Да… за все, вообще-то.

Цветы хорошим девушкам дарить надо.

Мне не нужны были десятки сумасшедших ночей с ним и самых жарких поцелуев. Мне хватило заботы, чтобы поверить в него, и простого нежного поцелуя у универа, чтобы влюбиться.

«Ландаутисты — не самые нормальные люди, им не дано жить как все: к восьми на работу, в час обед, в шесть снова домой, и выходные у телевизора. Им подавай приключения на пятую точку...»

«Николай Александрович резко встал и покинул высокий кабинет, даже не попрощавшись. …Он почувствовал, что прежние времена безвозвратно ушли в небытие.»

«Оставив рубцы на его черепе и поселив в душе неприязнь к вашему брату, он сделал так, чтобы мы уж точно не проворонили Русско-японской войны, спустя тринадцать лет... — Это я могу понять, — согласился старик. — Но всякое же могло быть...»

«— А что, если я проговорюсь за время долгой и мучительной болезни? Если расскажу всем, что и для кого я сделал?! — Ты слишком болтлив, это правда... — тяжко вздохнул престарелый корзинщик.»

«— Но почему? Позвольте мне сделать сеппуку, а вы сослужите мне в этом! — Такую честь еще нужно заслужить... — А я не заслужил?! И снова молчание в ответ.»

«— На каторге?! — вырвалось у него даже помимо воли. Потомку самураев… стало нечем дышать: — Вы хотите заразить меня чахоткой? И наблюдать за моей долгой и мучительной агонией? — спросил он сдавленным голосом.»

Царь не вечен, а уж милость его и подавно.

Мне не знать твоего креста, – это признание, верно, далось тяжело государю. – Тебе не ведать моего.

Коли жаждешь возмездия — бери и верши сам.

Преумножая знание, преумножаешь скорбь.

- Как умение твоё может быть пороком али благодетелью? – спросил государь. – То есть умение, и всё на том.

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.

Она уже приготовилась сказать все, что думает о нем и его схемах, хоть сложных, хоть упрощенных, но раздался еще один звук: негромкий, механический, посторонний. Некоторое время оба прислушивались: связанная женщина в грязной одежде, с перемазанным кровью и грязью лицом, и сидящий рядом мужчина. Звук повторился. Как по команде оба повернулись к распахнутому настежь багажнику.

Открылась и закрылась дверь. Девочка и Кера вышли. Стало тихо. Флегматично горели свечи, негромко, по-будничному кипела вода в котле. На ковре, собравшись кружком, сидело несколько голых женщин, в большей части не очень молодых и не слишком красивых. В углу на ковре задыхался младенец.

Алина вздохнула. Из дверей приемного покоя, нетвердо держась на ногах, вышел человек с перебинтованной головой и со следами на лице ночи, полной сражений. Пальто и порванные на коленях брюки были покрыты запекшейся кровью. Человек прищурился на тусклое солнце, размытое среди бледных облаков, достал сигарету и закурил.

Тарас выстрелил. Отрывистый грохот раскатился в каменных стенах, как взрыв; вспышка резко осветила углы. Тарас не был метким стрелком, да и вообще никаким стрелком он не был, но промахнуться с десяти шагов было трудно. Однако это ему удалось: пуля с визгом чиркнула по стене, выбивая бетонную крошку, а Диана вдруг оказалась справа, рядом с окнами, и на два шага ближе к нему.

За дверью оказалась довольно большая палата со светлыми стенами и высоким окном с видом на серое небо. Три койки из четырех были заняты: на двух справа неподвижно лежали, вытянувшись под одеялами в одинаковых позах, немолодые мужчины с закрытыми глазами. Казалось, что они спали. Возраст человека на кровати у левой стены определить было трудно.

Я продолжаю: говорю об основаниях для обвинения и внимательно смотрю на нее, когда называю имена и перечисляю свидетельства, а она только хохочет все громче, пока смех не переходит в истерические рыдания. Я мог бы вынести ей приговор прямо сейчас, на основании двух свидетельств,

Юрий Никулин упорствовал: мне трудно играть героя, чьи поступки не могу сам для себя объяснить, оправдать и принять. Как на грех ещё и цирк уезжал на длительные гастроли за границу.

Но на самых последних кадрах «Бриллиантовой руки» он смонтировал… атомный взрыв. Председатель комитета по кинематографии Алексей Романов обратил внимание на этот «чудовищный атомный взрыв», завершающий вторую серию. Леонид Иович на вопрос о предназначении «атомных» кадров пояснил, что они необходимы для показа «всей сложности нашего времени».

Всё это я рассказываю, отнюдь, не для того, чтобы похвастаться. Хотя, откровенно говоря, похвалиться-то в этом смысле и есть чем. Мне не составит особого труда сделать, скажем, подборки анекдотов от маршалов, учёных, писателей, космонавтов, артистов. Но, наверное, самым большим бы оказалось собрание баек от Никулина. Шутка ли: почти два десятка лет я записывал за ним всё, что он рассказывал.

Как потом нам рассказывали, ребята после первого боевого крещения, выходя из нервного шока, долго смеялись и вспоминали, как командовал, сидя на корточках, Ларин, как пушка Лыткарева вначале повернулась не туда, как Кузовков залез под артиллерийский прибор.

Сегодня в 3 часа дня на Московский вокзал приехала новая партия молодого пополнения нашего полка. Приехали из Москвы! Они еще к нам не прибыли. Получают обмундирование и моются. По-видимому, приедут сегодня ночью или завтра утром. Мы живем на втором этаже, а весь первый этаж предоставили для "молодых". Весь день там приготовляли: набивали матрасы, заправляли матрасы, подметали, топили печи и т.д.

«Вот начинается обстрел. Ты слышишь глухой орудийный выстрел. Знаешь, что звук запаздывает, поэтому чутко просушиваешься к другому звуку летящего снаряда – это сложная такая смесь шелеста, скрипа, как по стеклу, шума и гула. И сразу возникает неприятное ощущение, как ещё говорят, под ложечкой засосало. В те короткие мгновения, пока снаряд приближается, ты поневоле думаешь: «Лишь бы не мой».

Сказка знает три основные формы носителей Ивана по воздуху. Это летучий конь, птицы и летучий корабль. Но как раз эти формы представляют собой носителей души умерших, причем у пастушеских народов преобладает конь, у охотников — орел, а у жителей побережий — корабль. Можно предположить, что одна из основ композиции сказки, отражает собой представления о странствовании души в загробном мире.

Пример: чтобы антагонист мог нанести беду, рассказчику нужно привести героя или жертву в некоторое состояние беспомощности. Чаще всего его нужно разлучить с родителями, со старшими, защитниками. Это достигается тем, что героем нарушается запрет, или герой без всякого запрета выходит погулять, или тем, что герой поддается обману вредителя, который зовет его погулять к морю или завлекает его в лес..

С первых же слов сказки — «В некотором царстве, в некотором государстве» — слушатель сразу охвачен особым настроением эпического спокойствия. Но это настроение обманчиво. Перед слушателем скоро раскроются события величайшей напряженности и страстности. Это спокойствие — только оболочка, контрастирующая с внутренней страстной и трагической, а иногда и комически-реалистической динамикой.

Мы всегда строили далеко идущие планы. Может, пора научиться жить сегодняшним днем?

Что значит быть взрослым? Взрослый – это тот же ребенок, только большой.

Самое печальное в старости – не изменение мира, а перемены внутри нас.

Люди не терпят, когда им высказывают правду в глаза. Они хотят, чтобы мы верили их красивым словам или хотя бы притворялись. Я сама не ношу маску и срываю маски с других.

На дворе стоял мрак, такой густой, что сунь в него палец, останешься без пальца

Лечение нашей больной любви, которая каждое утро стареет на год. Так как любовь нельзя вылечить ни в поликлинике, ни в операционной, тем более в условиях войны, я обратилась к опыты целителей

Однажды утром я проснулась от чувства того, что стала внучкой своей души

Нужно вовремя открыть свое прошлое, ведь у него тоже есть свой срок годности и он может истечь...

Сколько бы миров ни существовало, вечно только одно - радость...

Она все чаще мечтала о мужчине, именем которого можно было бы умываться каждое утро

В Рождество Лыков получил весточку с уже ставшей забываться Колымы. Телефонировал Аванесян и сообщил, что Петр Рыбушкин погиб. Те четверо «македонцев», что пересидели бой на Бурхалинском перевале, сбежали в Бодайбо. Но, когда все стихло, вернулись. Они подстерегли Кудрявого в горах и убили выстрелом в спину.

Когда мобилизованные ехали, ломали все казенки по пути. И власти сперва вывезли спирт из трехверстной зоны вокруг железных дорог. А потом государь вообще запретил продажу водки в военное время. Министр финансов и Государственный совет на коленях умоляли этого не делать – бюджет рухнет. Но не убедили. Теперь у нас сухой закон. Самогонку гонят все, кому не лень.

К полуночи экспедиция возвратилась из Табагинского и привела второго пленного. Полный успех! Сашку Семикоровкина тоже крепко побили при аресте. Связанный, он кричал благим матом и бился головой обо что попало – симулировал сумасшествие. Делал каторжник это неумело. Подобные фокусы никак не могли бы обмануть докторов, но Мурин упорно паясничал. Азвестопуло ушел в пивную.

Люди и лошади шли напрямки через сосновый лес, безо всякого намека на тропу. Но Иван был спокоен и невозмутимо подначивал грека: – Что, Серега, красивые места? А вдруг сейчас медведь из кустов выскочит – что будешь делать? – Я его табаком угощу, – отвечал коллежский асессор. – А он спирту попросит, медведи некурящие. – Ну, их высокородие, конечно, разрешит. Они после того случая с медведями на ты.

Свой своему поневоле брат. Когда сцепитесь с Сашкой Македонцем, небо с овчинку покажется. А больше дать тебе людей, Лыков, я не могу. Толпа привлечет внимание. Да ты и не возьмешь моих парней. Ты ведь мне не веришь, думаешь – сделаете вы с греком дело, и Кудрявый вас во сне прирежет. Так? Вижу, что так. Но ведь и я тебе не верю. Изотрешь ты бандитов в муку, хапнешь золотишко, и след простыл...

Директор Департамента полиции Брюн-де-Сент-Ипполит вел статского советника Лыкова на расправу к начальству. Тот в очередной раз провинился – при аресте налетчика Абрамова по кличке Мальчик жестоко избил его. Мальчик был саженного росту, весил девять пудов и сдаваться полиции без боя не пожелал. За последнюю неделю он ограбил четверых человек в пригородах, причем всем им нанес сильные побои.

Собственные страхи казались ей бесконечной нерушимой цепью, которая обматывалась вокруг ее шеи. Эрида задалась вопросом, как бы она себя почувствовала, если бы освободилась от дурных предчувствий и скорбных мыслей. Если бы смогла стать настолько сильной, что страх перестал бы иметь над ней такую власть. Тогда в ее жизни остались бы одни лишь слава и величие.

Ее сердце до сих пор тосковало по чему-то, но разве есть на свете сердца, не испытывающие подобного чувства?

— Какой бог допустит, чтобы наступили времена, подобные нашим? Дом вздрогнул. Все его тело похолодело, несмотря на светившее солнце и теплый южный бриз. — Злой рок настигает мир не только по воле божеств, — сказал он. — Порой он может зародиться в сердце смертного человека.

На мгновение весь мир Эндри сжался до одних ее глаз, похожих на черное небо. Ему ужасно захотелось заполнить этот небосвод яркими звездами. — Верь в будущее, — прошептал он, не отпуская ее. — Каким бы оно ни было, обязательно в него верь.