Все это время, вся эта сильная тоска… Я болела тобой почти десять лет. Мы были Сесилией и Робби.

Счастье было чем-то, что принадлежало другим людям, которых мы не знали: они жили на других улицах, и у них была совершенно другая жизнь.

Видимо, моя любовь всегда будет связана с ненавистью, из-за чего все важные отношения в моей жизни будут горько-сладкими.

Так странно. И отвратительно. И до ужаса предсказуемо с моей стороны. Влюбиться в женщину, с которой я никогда не смогу быть. Которая разрушила мою жизнь, и я в ответ сделал с ней то же самое.

— Ты играешь с огнем, — предупредил Арсен. — Не имеет значения, с кем я играю, до тех пор, пока это значит выиграть.

Арья Рот была проклятием моего существования еще до нашей встречи. Неприкосновенная драгоценность, бесценная по сравнению с моим ничтожным существованием.

— Он хочет, чтобы ты стал его наследником, если с ним что-то случится, — он подталкивает меня. — Но никто не пойдет за тобой, если ты не сделаешь шаг вперед.

— Богоубийца. Это довольно иронично, не правда ли? — Он продолжает улыбаться. — Я выбрал это имя, потому что Стерлинги были богами в этом городе…

— Как можно любить монстра? — Потому что я тоже чудовище, и ты полюбил меня первым.

Я пытаюсь себе представить самые худшие вещи, которые он может сделать и которые способны оттолкнуть меня от него, и понимаю: что бы он ни совершил — этого будет недостаточно.

— …все, чего я хочу, — это узнать причину, почему ты не стал бороться за мою свободу. Почему вместо этого ты решил привязать меня к себе?

Она так чертовски сильна, что даже не подозревает об этом. Она — оружие, созданное ею самой. Яростная, прекрасная и такая совершенная.

Я сжал кулаки — сейчас это был не мой страх, не мое отчаяние. Моей была только ярость, и мир снова сделался для меня предельно четким. Удивительно: в такие моменты я словно становлюсь другим человеком. Или, наконец, собой? Не знаю.

Что хуже унижения? Оказывается, стыд. Причем стыд не перед кем-то: его можно пережить. А вот стыд перед самим собой — он страшнее.

Абсолютно все предсказания здесь сбываются, а волшебники, которые пытаются изменить судьбу, — просто глупцы.

Магию часто сравнивают с огнем. Или, если книгу пишет волшебник из Средних миров, — со свечой. Банально, согласен, но, как по мне, со свечой стоит сравнивать человеческую жизнь. Многие поэты на Острове так и делают. Моя свеча еле горела, когда я встретился с Шериадой. Но теперь она пылает ярко.

Разве можно чему-то научиться немедленно, сходу? Разве совершенство не построено на ошибках?

Мой друг однажды сказал, что Междумирье похоже на сказку. Я тогда подумал, что сказка эта страшная. Жестокость нравов, царящая здесь, ввергала меня в трепет. Здесь правит сила, а сильнее всех тут маги и они владеют всем.

Оливер, тебя осуждают совершенно посторонние люди, которые никогда не были так близки тебе, чтобы знать, как прекрасна твоя душа. Не важно, что они думают. Они не имеют права решать, кто ты такой, опираясь на чью-то ложь.

Самое странное в жизни – как что-то может появиться из ниоткуда и за долю секунды все изменить.

Каждая жизнь не только одинаково прекрасна, но и уникальна.

Приятно знать, что даже если ты заблудился, твой дом не исчез, он просто скрылся из виду.

Я хотел понять, что движет человеком. Видеть в людях не только солнечный свет, но и разглядеть скопившиеся в душах грозовые тучи.

У каждого человека в мире есть что-то вроде плейлиста. Сборника треков, сопровождающих его по жизни, где каждое воспоминание — это песня. Объединяясь в одно целое, эти песни превращаются в неповторимый шедевр.

— Ты выглядишь потрясающе. Великолепно. Как та Пикси Рэй, которую я всегда знал.

Она была так потрясающе близко, и, наверное, именно к этому и стремилась моя душа. К любви. В любом возрасте. И в будущем, которое меня ждет. Теперь я знал, почему так скучал по ней. Моя душа кровоточила без нее.

— Я люблю тебя уже много лет. Каждый день. И я знаю, через что ты прошла. — В глазах Гейза стояли слезы. Он вытер ту, что побежала по щеке. — Я буду с тобой всегда, когда ты захочешь.

Это она. Я снова чувствовал запах ее клубничного шампуня, а россыпь веснушек на переносице была моим личным созвездием, о котором я так мечтал.

Этого не должно быть в любовной истории. Но мы — он и я — никогда не поступали правильно.

Я всегда был оружием, созданным, чтобы оберегать свое королевство и семью. Война Богов началась из-за меня. Мой мир погиб из-за меня. Разве во мне может быть место для любви?

Ты всегда стараешься видеть в людях хорошее. Это твой недостаток.

Чудовище остается чудовищем, каким бы красивым оно ни было.

Этот мир не мой и никогда таким не был. В моем нет ни цветов, ни ласковых слов, ни сладких обещаний. Мой мир жесток, реален и неизменен.

Ты уже заняла все мои мысли. Теперь ты хочешь захватить мои сны?

Не помню, как долго мы разговаривали, но после ее очередной улыбки я решил, что ради нее я разорву вселенную на части.

— Я не владею тобой, Вэрали, как не владею ни одной звездой на небе, — сказал он между резкими движениями. — Но ты все равно моя.

Его годами тренировали терпеть боль, невзирая на то, насколько она сильна. Все это из-за рисков, на которые он шел в своих разведывательных поездках на Алерон. Люди, возможно, и были слабее, но если на краю горы много валунов, они в конечном итоге становятся причиной оползней.

Всю свою жизнь девушка чувствовала, что ей чего-то не хватает. Вэра думала, что это связано с ее желанием покинуть оружейную и увидеть мир, но это было совсем не так. Дело всегда было в нем.

Я выкую нашу связь из проклятой богом стали.

Люди не были способны понять то, чего они сами не испытывали. Жалость определенно существовала в этом мире, но истинное сочувствие было не более чем мифом, созданным теми, кто стремился себя превознести.

Его айтанта. Его спутница. Девочка, в которую, как дразнила его семья, он однажды влюбится. Для нее были его клинки, она была главной целью его тренировок. Все, что он делал, было для нее. И он потерпел неудачу.

Любимая. От одного лишь упоминания этого слова в его исполнении меня трогает до мурашек. Но разумеется, это просто ласковое обращение ко мне, а не признание.

Верни мне мой талант, а я верну тебе твой.

Она делает вдох. Я вслед за ней тоже задерживаю дыхание. Мне плевать, что я подслушиваю. Они говорят обо мне все-таки. Я хочу услышать обо всем. О том, что же такого они говорят обо мне, когда ничего не подозревают. Хочу слышать ту суровую правду, которую они скрывают.

Особенность трагедий в том, что невозможно избежать Великого Одиночества. В один прекрасный момент оно все равно настигнет тебя. Посреди ночи. Когда поспешно принимаешь душ. Когда переворачиваешься в постели, а сторона, где обычно лежит возлюбленный, пустая и гладкая.

Ведь что такое одна ночь среди целого океана дней в твоей жизни?

Когда кто-то рядом с вами всю жизнь, что бы между вами ни происходило, держитесь вместе. Этот человек может ошибаться, но это не имеет значения в сравнении с той прочной связью, что существует между вами. Вы — поддержка и опора. Что бы ни случилось, вы должны защищать друг друга.

Я не должна была близко подходить к Демиру. Мне следовало держаться от него как можно дальше. Но все же меня тянуло к нему. Он занимал все мои мысли. Его тайны манили, и я все больше тонула в них.

Дом — это такое сильное слово, которое нужно про- пустить через себя, чтобы понять его значение. Дом — это то, что мы всегда храним в своем сердце.

Иногда люди способны рискнуть и пройти через многое, что причиняет им боль, ради тех, кого они любят. Когда человек готов на все ради счастья своих близких, он не обращает внимания на препятствия на своем пути.