– Подожди, сейчас я кое-что проверю, - Гуров развел лопухи в стороны и присмотрелся к земле. Так и есть, все пространство и зеленые толстые стебли были залиты бурыми пятнами уже высохшей крови.

Ненормированный график, дежурства, ночевки в рабочем кабинете уже давно для нее стали нормой, а рассказывать подробности случайной истории и беспокоить Марию он не хотел. Лев взглянул на себя в зеркало: пора привыкать к новому образу и новому имени – Левон Зарубин.

Глаза вдруг резанул знакомый блеск, Гуров сам еще не понял, что произошло, как тело уже отреагировало. Он прыгнул в сторону, по траектории полета пули, и повалил на землю высокого мужчину в светлом плаще. Рядом над ухом взвизгнула пуля, отрикошетила от оградки прямо в землю.

И тогда он открыл стрельбу, испугавшись, что сейчас снова они обнаружат его убежище. Все четыре пули, предназначавшиеся операм, попали в Артура, получилось, что капитан прикрыл Гурова от огня, от смерти.

От взрыва адской машины, уложенной в обычную хозяйственную сумку, с которой в былое время крейсировали челноки, погибло двенадцать и было ранено около ста человек — местных и приезжих. В числе последних оказалась и Лайкина, выбравшаяся на отдых к морю.

С лицом у этой дамочки творилось черт знает что: казалось бы, вся забинтованная, но гримаса была зверская, и глаз почти из орбит вылез, и прямо кипели в нем злющие слезы. Очевидно, она пребывала в ярости.

Лишь чудом удалось избежать беды на Чистых прудах, где немалый переполох случился из-за тикающей жестянки пива, оставленной под скамейкой. Пошутил кто-то? Взрывотехникам было не до скепсиса, это был тот самый случай, когда паранойя спасла не одну жизнь: в банке оказался пластит.

Лев Иванович пообещал стопроцентную конфиденциальность, и эксперт признался, что характер, масштаб повреждений, точность и направленность волны не свойственны ни одному известному лично ему, эксперту, составу.

В самом деле, по крыше мчался человек. Добежав по задымленной секции, перелез через ограждение по периметру, сиганул прямо на хлипкий козырек, проломив его, очутился точно на балконе. Успел, перехватил женщину, удерживая ее, крикнул: «Нет огня! “Скорую”!»

Плавающая камера, бесхитростно имитируя работу «в поле», дернулась к небесам, туда, где из выбитого окна на последнем, пятом этаже вырывался серый дым. Там же на балконе, металась женщина, хватая руками то воздух, то лицо — точнее, кровавое месиво на его месте.

Тем не менее егерское движение дало важнейший результат. Когда в 1917 году царь отрекся от престола, Финляндия начала дрейфовать прочь от Российской империи. Процесс был небыстрым, но кончился победой народа, который давно хотел независимости. Свобода далась дорого: в молодой стране началась гражданская война между «белыми» и «красными». И вот тут егеря сказали свое веское слово.

Первого августа 1914 года в 18 часов по берлинскому времени Германия объявила войну России. Это был ответ на всеобщую мобилизацию, которую Россия начала после того, как 28 июля Австро-Венгрия напала на Сербию. Затем последовало множество других взаимных афронтов – два блока сцепились. Началась небывалая прежде по масштабам Мировая война.

– От имени купца первой гильдии Смирнова награждаю вас за содействие в возвращении ему похищенных средств. Расписка не нужна. – И сколько тут? – желчно поинтересовался генеральный комиссар, держа руки в карманах. – У тебя две тысячи рублей, у Вихтори тысяча. На лодку хватит и еще останется на обмыть. Нотариус, недолго думая, принял деньги и вежливо поблагодарил.

Но долго раздумывать было некогда. Дверь притона открылась, и наружу полезли разбойники. Коскинен выстрелил в воздух и что-то крикнул на финском – видимо, предложил сдаться. В ответ ребята одарили его целым залпом и скрылись обратно в доме. Лыков полез за браунингом: – Глупая голова, ты не оставил мне выбора. Нешто я брошу полицейского в опасности? – Тогда поддержите меня огнем, – обрадовался финн

- Триста тысяч не иголка в стоге сена. Если ихние сыскари возьмутся за дело всерьез, они их найдут. Так что главная твоя задача – заставить работать их. Один ты в Финляндии ничего не сделаешь, какая бы ни была у тебя репутация. – Это да… – помрачнел Лыков. – Они там даже по-русски не говорят. Или по-шведски, или по-фински. Ни тот, ни другой выучить невозможно.

В середине августа в столице произошло необычное преступление. Старший кассир Русского для внешней торговли банка Хейкки Раутапяя придумал и успешно реализовал сложную аферу. Как потом выяснило дознание, он послал сам себе из разных почтово-телеграфных контор Петербурга и Гатчины двенадцать телеграмм.

Уже в отделении медсестра на посту краем глаза заметила мужчину, заходящего в палату Марьяны. На нем был белый халат, в руках нес пакет с какими-то вещами. Медсестра решила, что это санитар, который разносит передачи от родственников по палатам. Но это был не санитар.

Иногда Алексею хотелось оторвать эту прекрасную говорящую голову, но в глубине души он считал себя добрым человеком. Алевтину было не переделать, как невозможно и изменить ее образ жизни или режим, в котором она существовала.

- Его смерть окутана мрачной тайной. Я не шучу, Гуров, так оно и было. Говорили, Шеффер любил выпить. Ну и попал на этом фоне. Вроде бы был пьян, упал и ударился головой, что-то уронил, что-то вспыхнуло. Короче, устроил он ночью в своем доме пожар.

Гуров позволил Моргунову говорить все, что он захочет. «Посмотрим, проколешься ты или нет, - подумал Гуров. - Не факт, что вы виделись с Голиковой. Может быть, так оно и было. И не факт, что ты ее грохнул. Я даже про мотив ничего не знаю, и вообще был ли он у тебя?»

Гуров понял, что в дом его пускать не намерены — старик так и стоял в дверном проеме, держась за косяк. За его спиной виднелся темный коридор, заворачивающий за угол. Из квартиры пахнуло затхлостью, и Гуров на мгновение задержал дыхание.

Как бы сильно Марьяна ни старалась, кое-где все же проглядывали намеки на ее разгульную жизнь. На пакет с пустыми банками из-под дешевого пива и разобранную постель с несвежим постельным бельем она, например, внимания не обратила. Гуров окинул взглядом изголовье кровати и заметил только одну подушку. И ни одной капли крови.

От машины следы тянулись до самой могилы. Следы ног, следы волочения. Тело тащили по земле от самой машины. А натоптал, судя по отпечаткам обуви, один человек. Будь преступников двое, они бы перенесли тело с места на место на руках.

Преступник поленился закопать труп глубоко, поэтому собака смогла добраться до него. И ведь не подняла шум, не известила хозяйку, просто копала до тех пор, пока та сама не нашла ее над отрытой могилой.

Зинченко уже садилась в машину, когда Максим зашел к ней во двор. Шарьялова он оттолкнул в сторону, выдернул из кобуры пистолет и направил ствол на колесо. Прострелит шину, и на этом попытка бегства Софьи закончится.

Шарьялов не заставил себя долго ждать. Открыл дверь и, не увидев покойников, сразу же попытался ее захлопнуть, но Максим не позволил. Он тараном навалился на Шарьялова, сбил его на пол, сначала ударил в шею, а затем уже отобрал ружье.

Женщина, как могло показаться, находилась в предобморочном состоянии. Появление бандитов нанесло удар по психике, да и Павлов своим присутствием раздражал, нервничала она очень, даже щека дернулась.

Человека убили ударом по голове, чем-то острым проломили надлобье, если точней, чешую лобной кости. Удар оказался и сильным, и точным, потерпевший, похоже, умер мгновенно, видимо, даже не успев прочувствовать боль и страдание.

Дверь была закрыта, но, когда Крячко ее толкнул, легко открылась. Тут же в комнату ворвались клубы дыма, стало трудно дышать. Друзья одновременно сделали одно движение: достали из карманов носовые платки и закрыли нос.

Забелин побагровел и стал похож на чайник, который стоит на сильном огне, давно кипит и сейчас лопнет. А Гуров не стал ждать, что тот скажет, вместо этого заговорил сам: - Я полковник полиции Гуров. Прибыл из Москвы, чтобы расследовать убийства, которые у вас тут случились.

Криминалист открыл сейф, и на свет явилась серебряная стопка на 50 граммов. Голубицкий выставил ее на стол и сказал: - Вот наша добыча, которая опровергает версию о несчастном случае.

Можно было предположить, что Олега Коршунова кто-то ударил, так что он потерял сознание. Но никаких следов этого человека в машине не обнаружили: ни грязи от подошв, ни ворсинки ткани на сиденье, ни отпечатков пальцев на дверных ручках и панели управления. Он был словно призрак.

Машина ехала по дороге, ведущей в Нижний Новгород. Затем водитель зачем-то свернул на боковую дорожку с редким движением. Как было позже доказано экспертами, здесь машина остановилась и стояла некоторое время. А затем загорелась и сгорела вместе с находившимся внутри хозяином.

Все выглядело таким образом, что бизнесмен зачем-то пришел поздним вечером в лес, разжег там костер, постелил на траве скатерть, расставил на ней бутылку коньяка и закуски, после чего, выпив почти весь коньяк, заснул и упал головой в костер. Отчего и умер, не приходя в сознание.

Когда все только началось. Андрей убедился, что переписка не шутка, и сразу прибежал ко мне. Больше мы не светились. Я обозначил условия связи, и с ним лично встречался только сегодня, вместе с тобой. Может, это все-таки о сегодняшней встрече? Тогда, выходит, за ним следят не только с помощью технических средств, отслеживая его телефон и находящихся рядом абонентов, но и ходят за ним по городу.

Пока Егоров шагал в хлюпающих ботинках мимо Центрального рынка Липецка, расположенного на большой площади и напоминающего огромную хоккейную шайбу, размечтался об охоте. В Удмуртии охота была знатной. Жили они с женой и сыном Валеркой, родившимся в Ижевске, в казенной крохотной квартирке с отвратительными бытовыми условиями. Жизнь скрашивали походы за уткой.

Сонный Кабир молча кивал и кутался в куртку, его познабливало. Он явно слушал инструкции вполуха, потому что и так все знал, да и мечтал лишь об одном – отлежаться. Игорь снабдил его пакетом с продуктами, купленными по дороге в круглосуточном, там же в магазине получил от Руслана ключи от квартиры, которые тот привез по указанию Тарасова. Высадил Кабира и поехал домой кормить кота.

Если у меня есть сведения о причастности араба, то и у прокуратуры они могут появиться тоже. Тогда мы потеряем агента. Тебе надо приехать туда побыстрее. Насколько мне известно, на полигон направили следователей из Киева. Посчитали, что это дело не регионального уровня. Так что стартовать вы будете почти одновременно.

Игорь поднял глаза от бумаг с недоумением. Он догадывался, кто такой Гинчев, но не ожидал, что болгарин с таким упорством продолжит отрабатывать свою легенду даже здесь, где, казалось бы, можно не таиться. Это говорило о том, что на самом деле никто спецслужбам Украины беспредельно не доверяет. Гинчев вел себя как и должен вести сотрудник MI6, хотя все вокруг и подозревают, кто он есть.

С Денисом он дружил давно, вместе оканчивали Военный институт в Одессе. Одновременно получили назначение в ГУР. Денис, пока еще Марьяна не сбежала в Польшу, приходил в гости к Игорю на Крещатик с женой. Он специализировался по Ближнему Востоку, а Игорь по Европе – в институте изучал нидерландский и французский. Английский учил в языковой школе.

Бойцы находились на своих позициях. Но они уже ничем не могли ему помочь. Все пятеро были заколоты одинаково – ударом кинжала в сердце. И никто как будто бы и не пытался оказать сопротивление. Словно находились в глубоком сне…

Реакция его была молниеносной. Качнув тело в сторону, Архипов вскинул пистолет навстречу автоматному дулу, краем глаза отметив, что лейтенант с бойцами попадали на пол там, где стояли.

Шульга выскочил наружу и помчался прочь от этого страшного места. Ветки секли тело и больно хлестали по лицу, сучья рвали в лохмотья обмундирование, но он всего этого не замечал и бежал гонимый необъяснимым ужасом.

Вахтер кинулся к камере. Кровать была аккуратно застелена, словно и не лежал на ней никто. Наручники двумя блестящими колечками блестели на одеяле. Следов распила и иных механических повреждений на них не было.

Архипов отстранил проводника и рванул на себя дверь. Ветер из распахнутого настежь окна отчаянно полоскал оконную шторку и метал по купе перья из простреленной подушки. Подушка эта валялась на полу, а на полке лежало неподвижное тело с бурым пятном на груди.

В застывшем взоре фюрера было нечто колдовское. Лицо его вытянулось, а во внезапно расширившихся карих зрачках, казалось, мистическими сполохами буйствовал желтый огонь. Мгновение спустя Гитлер перевоплотился в обычного человека.

За обедом Гуров с Крячко позволили себе немного коньяку – помянули Зайченко. Немного повспоминали о том времени, когда работали вместе с Игорем Михайловичем, и оба пришли к выводу, что времена тогда были самые что ни на есть хорошие.

В спальне, судя по всему, тоже побывали чужие люди. Шкаф и прикроватные тумбочки были открыты, вещи в них перевернуты, постельное белье и подушка скинуты с кровати. В этой комнате явно что-то искали.

Гуров подошел к криминалисту, работавшему в кабинете Зайченко. Тело уже увезли, вся комната теперь была обсыпана специальным порошком, который давал возможность специалистам увидеть невидимые следы и отпечатки.

Внимательно посмотрев на висевшего человека, Гуров с трудом узнал в нем того самого Игоря Зайченко, с которым он когда-то бок о бок проработал три года в одном отделе.