— По-моему, многие подростки время от времени чувствуют себя не такими, как все. Их якобы никто не понимает. Я и сам не раз испытывал подобное.

Интонация нужнее смысла, от нее больше проку. Знаю это по своему опыту.

- Но вы говорите о литературе. А я- о реальности.
Прищурившись, Тамару долго изучал лицо Аомамэ. И только потом изрек:
-А кто поймет, в чем отличие?

Ведь что ни говори, а в окружающих лицах нас куда сильней привлекают естественность и живые эмоции, чем принципиально застывшее в Вечности отношение к добру и злу.

Мысли в мозгу напоминали клубок перепутанных нитей, и распутывать их сейчас хотелось меньше всего на свете.

То, чего нет, не может состариться. И клятва, которую никто не давал, не нарушится никогда.

– Живой? – пробормотала Аякчан, присаживаясь рядом с Хакмаром на корточки. Неожиданно она поняла, что ей на самом деле не все равно – жив ли этот олух хана подземного, – и удивилась.
– Вроде да… – неуверенно кивнул Хакмар.
– Не знаю, однако, – не открывая глаз, не согласился Донгар. – Жить-то хорошо, однако, а сейчас погано как-то очень…
– Это у тебя просто неправильное представление о жизни, – снисходительно фыркнула Аякчан.

– Какая я тебе сестричка, ты, старая вешалка Нижнего мира!

Северный ветер…
Северный ветер – мой друг.
Он хранит то, что скрыто.
Он сделает так,
что небо будет свободным от туч
Там, где взойдет звезда…

Перед ее мысленным взором промелькнула новая картинка – тряся толстой попой, наставница Синяптук бегает по школьным лестницам, пытаясь увернуться от нагоняющей ее стражи…

– У нас в пауле тоже парень один к девчонке вечно прикапывался, – задумчиво пробормотал Донгар. – И в пять Дней прикапывался, и в тринадцать прикапывался, а в семнадцать женился. Нравилась она ему сильно.

Взмокшая так, что капля пота дрожала на носу, их «лучшая ученица» из судорожно дергающегося куска Пламени сооружала одежку, кажется, для одного из многоногих чудищ Седны, Повелительницы Морской Бездны. Во всяком случае, рукавов там просматривалось явно больше чем два.

Если ты усомнился в существовании дьявола, это дьявол внушил тебе сомнение в том, что он существует.

Сколько есть на свете мест, где можно с приятностью идти ко дну.

Лет девятнадцати, сутулый, голубоглазый, он, судя по общему его облику, не очень-то разбирался в таких захватывающих предметах, как соревнование за место в социальной системе, но литературу он любил, и Эмори подумал, что таких людей не встречал уже целую вечность.

Сложна не жизнь, а задача направлять и контролировать ее.

Образование для красивой женщины - это умение разбираться в мужчинах.

Красота и любовь не вечны, я знаю. И от печали не уйти. Наверное, всякое большое счастье немножко печально. Красота - это благоухание роз, а розы увядают.

Люди бродят как призраки, должно быть, быть призраком означает именно это — пребывать в уверенности, что мир существует, что подтверждается четырьмя чувствами, но не видеть его.

Ты даже представить себе не можешь, как с течением времени возрастает черный список самообвинений.

Страх — плохой советчик.

Всегда найдется тот, кто будет сыт за счет бесстыдства.

Глаза - это единственная часть тела, где, быть может, еще пребывает душа.

— Подобрать к чувствам слова непросто, — улыбнулся я. — Все мы что-нибудь чувствуем. Только мало кому удается сказать.

Как говорится, не рассчитывай на многое - не будешь разочарован.

Характер формируется годам к двадцати пяти, и потом уже, как ни бейся, себя не переделаешь. Дальше остается только наблюдать, насколько окружающий мир соответствует твоему характеру.

По собственному опыту она знала, что ни боль, ни страх не утоляет голода, а вкусная еда до какой-то степени помогает справиться и с болью, и со страхом.

У итальянцев есть шутка - жизнь слишком сурова, без второго отца не обойтись, на этот случай у них и существуют крестные отцы.

…это была та минута, когда мальчики и девочки, уже обученные владеть оружием, подняли бы его, чтобы отомстить за Дину и, если надо, погибнуть рядом с ней. Но такого приказа у них не было, а они были уже бойцы и без приказа действовать не могли.

Мама ответила, что гонорар — это не довод, она заплатит любой гонорар, если понадобится, продаст дом и с себя все продаст и с детей, мы готовы остаться голыми, босыми, без крыши над головой, лишь бы выручить отца.

…ни одна часть тела так не чувствительна к одежде, как нога к обуви. Кто служил в армии, знает: главное — это сапоги. Когда шинель пригнана по фигуре, солдат выглядит молодцом. Но если он выглядит и не таким бравым служакой, тоже ничего, воевать можно. Но, когда жмет сапог, вы уже не солдат!

– Успешность всякого человека прямо пропорциональна воплям, которые в него вложишь.
– А по-моему, не воплям, а любви!
– А любовь, по-твоему, не вопли, что ли?

Каждый человек считает свой собственный внутренний мир чем-то особенным, неповторимым, уникальным. А на поверку оказывается — он такой же, как и у всех, а сам он микроб, частичка безликой серой массы, состоящей из таких же микробов?

Мы ведь не можем иметь всё, что нам хочется. Быть человеком порядочным – значит понять это и принять, а не добиваться невозможного любой ценой.

Двое в пустыне пытаются отыскать не только друг друга, но и оазис, где они смогут быть вместе.

Слова так невыразительны, неточны, так ужасно примитивны в сравнении с рисунком, живописью, скульптурой.

... но было бы неплохо, если бы люди, которые накладывают на себя руки, не предупредив вас об этом, поняли бы раз и навсегда, что они не оставляют по себе ни сожаления – подлинного сожаления, – ни угрызений совести. Это именно они слетели с катушек, вот и все. Остается ощущение спектакля или даже попытки спектакля, обреченного на провал.

То ли от усталости, то ли от разницы во времени, которая, оказывается, может быть такой губительной, или из-за чего-то более важного, что показалось ему вдруг недоступным для понимания, но в эту ночь Робер Бесси покончил с собой.

Есть иногда в жизни такие передышки, когда можно смотреть в окно, чуть улыбаясь, полублагосклонно-полупонимающе, не требуя ничего – только жить и хорошо чувствовать себя в своей шкуре, в то время как вечерняя птица поет свое «фьюи-фьюи». Но эти передышки редки: во всех наших источниках энергии сидят тигры, которые тут же просыпаются и начинают терзать друг друга.

Так бывает: одно пересекается с другим - и образуется узел. Одно начинает зависеть от другого и наоборот.

Как ни крути, у каждого человека есть в жизни своя вершина. И после того как он на нее взобрался, остается только спускаться вниз.

Когда долго нечем заняться, очень многие мелочи начинаешь выполнять до ужаса медленно и скрупулезно.

...иногда так бывает, что хлеборезка работает недостаточно быстро, а хлеб продолжает поступать, и получается закупорка. Я иногда представляю свой разум в виде машины, хотя это не обязательно хлеборезка. Но так проще объяснить другим, что со мной происходит.

На пятый день, когда было воскресенье, шел сильный дождь. Мне нравится, когда идет сильный дождь. Он звучит как белый шум, который как бы тишина, но не пустота.

– Что за чушь! Истина остается истиной, кто бы ее ни высказывал – десятилетний деревенский мальчик или дряхлый венский профессор. Какая разница, сколько мне лет?

Наша способность воспринимать красоту окружающего нас мира является, по правде сказать, частью нашей общей культуры. Мы часто познаем эту красоту только через искусство. И то — только в те минуты, когда мы ничем другим не заняты и ничто другое нас не отвлекает. Все, что может постичь наша мысль, все, что может познать наша душа, не зависит от красоты или уродства мира, в котором мы живем.

Оперлась спиной о стену, отхлебнула ещё вина. И вдруг заметила, что у вина, которое пьешь в одиночку, почти не бывает вкуса.

- А ты слыхала про тибетское колесо Сансары? Оно постоянно вращается, и все наши чувства и ценности оказываются то внизу, то наверху. То сверкают на солнце, то утопают во тьме. И только настоящая любовь - ось этого колеса, а потому не движется с места.

– Хоть подкорочу твои проклятые волосы!