Горе должно высекать искры, а не источать сырость.

Искусство (как я объяснил Джулиан) — это выражение правды, для некоторых случаев — единственный способ выражения.

Покупать подарок — разве это не общепризнанный симптом любви? Это просто непременное условие (если тебе не хочется сделать ей подарок — значит, ты ее не любишь). Это, наверно, один из способов трогать любимую.

Мне её жалко, а я не люблю людей, которые вызывают во мне жалость.

Ты тратишь себя, ты растёшь. Но нужен тот, кто примет отданное. Дарить себя и тратиться попусту — разные вещи.

Удивительно, как вы вообще не разорились до сих пор с такими взглядами на жизнь. Чем больше у человека денег, тем выше его потребности. А растущие потребности подразумевают дополнительные вложения.

– Ребенка кто-то должен кормить. Перестань хлопать крыльями и спустись на землю.

…реакция любимого человека показала его изнанку, которая Аньке не приглянулась.

Андрюша книжку пишет, фантастическую. Он мне её даже читал. Ну, я, само собой, хвалила, но, если честно, пока он читал, чуть не заснула. Он ещё с выражением читает, гордый такой, как дитё на утреннике, подвывает, рукой поводит.

— Какой-то ми-ти-вор.
— Метеор, Митс, — поправил ее Фрэнсис, с трудом удерживаясь от смеха.
— Да я так и говорю: ми-ти-вор, — с убеждением повторила Митс. — Хоть бы он упал им на голову и задавил добрую дюжину этих дураков!.. Вот ты, человек ученый, объясни мне, пожалуйста: на что он пригоден, такой ми-ти-вор?
— На то, чтобы поссорить добрых друзей,…

Дружба это когда один человек дополняет другого. Когда кому-то чего-то не хватает.

…в самых клинических случаях одинокие дамы заводят собачку или попугая, а более везучие – мужика.

– Да не туда, куда ж ты прешь, дубина!

– Ха! А если ты луну с неба потребуешь? – развел руками молодой воин.
Хакмар повернул к нему совершенно бесстрастное лицо:
– Значит, ты залезешь на крышу и подстрелишь ее из своего лука! И чтоб без повреждений!

– Вроде одетый ты был, и в сапогах – а пузыри даже на пятках! И как тебя угораздило!

– Говорят, есть такие существа, чья смерть – в яйце.  А твоя, дядя, честь – в овце?

Хакмар надулся. Отец все же играл словами – да так, что Хакмару еще учиться и учиться!

– Ну вы и чуды! Или рудничного газа наглотались?

…молодость все равно уходит. Напрасно в магазинах с товарами для женщин вешают слоганы: «Сорок — это снова тридцать!» Подлая демагогия. Постоянно требуется новая кровь, юность, молодое свежее тело. Она же чувствует, что мужчины на улице уже не оборачиваются так часто, как раньше, когда она идет.

Те, кто держит власть сегодня, завтра могут ее и не удержать.

Я любила его. Надо было заранее представить себе, хотя бы представить, что любовь может быть именно такой: наваждением, мучительной неудовлетворенностью.

... я не понимала, что в определенных случаях предпочитают даже самое худшее — лишь бы не быть заурядным, лишь бы не сделать того, что от тебя ждут.

Проблема — одна из многих, но наиболее острая — заключалась в том, что злилась женщина на Берта, а рявкать приходилось на двух других арестантов.

Я хотел сказать, что ревную тебя к темному, бессознательному, к тому, о чем немыслимы объяснения, о чем нельзя догадаться. Я ревную тебя к предметам твоего туалета, к каплям пота на твоей коже, к носящимся в воздухе заразным болезням, которые могут пристать к тебе и отравить твою кровь. И как к такому заражению я ревную тебя к Комаровскому, который отымет тебя когда-нибудь, как когда-нибудь нас разлучит моя или твоя смерть. Я знаю, тебе это должно казаться нагромождением неясностей. Я не могу сказать это стройнее и понятнее. Я без ума, без памяти, без конца люблю тебя.

Светящиеся изнутри и заиндевелые окна домов походили на драгоценные ларцы из дымчатого слоистого топаза. Внутри них теплилась святочная жизнь Москвы, горели елки, толпились гости и играли в прятки и колечко дурачащиеся ряженые.

Вроде тощий ты, а такой тяжеленный!

…А самым сильным и злобным среди них был Донгар Кайгал, прозванный Великим Черным. Тот самыми могучими из нижних духов повелевал, в царство Куль-отыра, как к себе в чум, ходил, в схватке шаманской никто против него устоять не мог, а побежденных Черный Донгар не щадил, даже своих же Черных. А уж простого сивирского люду погубил своим камланием – тысячу, нет, тысячу тысяч, нет, больше даже – тысячу тысяч многих тысяч!
– Ох и людный же тогда Сивир был! – с насмешливой недоверчивостью протянул Орунг. – Под каждой елкой по человеку.

Сейчас она полжизни отдала бы за то, чтобы оба они не были так хаотически свободны, а вынужденно подчинялись какому угодно строгому, но раз навсегда заведенному порядку, чтобы они ходили на службу, чтобы у них были обязанности, чтобы можно было жить разумно и честно.

Мне хочется забраться внутрь его тела и обнять.

Прежде чем бегать, нам надо научиться ходить.

Не суди себя, основываясь на том, что, возможно, о тебе подумают другие.

Мы, актеры, только тем и занимаемся - убиваем время. Девяносто процентов нашей жизни - ожидание роли.

Может показаться смешным, но быть влюблённым — это тоже занятие.

Ничто в целом свете не может нас подкосить, а вот сами мы себя подкашиваем — вздыхаем по тому, чего у нас больше нет, и слишком часто думаем о прошлом.

Лучше получить пулю в лоб, чем дуру в жены.

Завтра понедельник, мы вернемся к своим обычным занятиям, к нужной и хорошо оплачиваемой работе, которая доказывает окружающим, что мы существуем.

А на мой взгляд, для самоубийства нужно иметь достаточно мужества.

Я знала, что жизнь иногда действительно представляется неумолимой и что от некоторых романов, как мне казалось, я никогда не смогу излечиться. И ничего, сижу себе в саду, мне сорок пять, я в отличном настроении и никого не люблю.

Итак, я та, «которая могла бы, но…».

…пером добудешь больше, чем шпагой.

Там она выглядела такой боевой девчонкой, что эта ее боевитость внушала ему опасение за ее судьбу. Здесь же была совсем другая – продрогшая, подавленная страхом перед тем, что... кажется, будто кто-то ходит по крыше! Типичные детские страхи... А он-то думал, что она вполне взрослая и даже в чем-то сильнее его…

Вид у неё и в самом деле был впечатляющ. Настолько, что даже Мэри незаметно покрутила пальцем у виска – её предполагаемая свекровь стала похожа на пациентку клиники Кащенко, изображающую лягушку, надутую через попу.

– Можно подумать, – выпалила уязвлённая Полина, – что к вам каждое утро приходят девушки и просят о помощи!
– А можно подумать, что нет, – странно гоготнул хозяин. – Хотя, конечно, спасти от мутантов ещё не просили.

Личная жизнь у меня пунктирная – есть, но никакой стабильности.

…когда на карту поставлено самолюбие да еще примешивается тщеславие, кто окажется способным вразумить человека?

Дружба - это дружба. Она всем необходима. Как это - жить и ни с кем не общаться?

Саша первым делом посмотрел ей в глаза и не увидел в них ни единого намека на красоту. На то, что он привык считать красотой. Глаза Оксаны были оловянными, и в них, казалось, постоянно работал денежный счетчик, как в такси…  

– Вот уж точно говорят – тупые, как средние! Чего орете? Мэнква не видели?
– Видели, – губы у Хакмара тряслись. – Потому и орем.
– От радости, однако? – переспросил старик. – Ну коль видели, так лезьте тогда. Эй ты, подсади их! – подпрыгивая у великана на шее и колотя его по темечку здоровенной палкой, заорал старик.
Мэнкв шумно вздохнул, тяжело, как гора, опустился на колени… и протянул к мальчишкам лапу. Волоча за собой Хакмара, Донгар рванул в сторону.
– Ай-ой! Коль передумали к Хожиру ехать, так и скажите! – крикнул старик. – А нет, так садитесь, не то и впрямь не поспеем! – с тревогой поглядывая на Хакмара, проворчал он.
– На что садиться, дедушка, это же мэнкв! Он же нас сожрет! – в панике завопил Донгар.
– Как это – сожрет? – возмутился старик. – Кто ж ему даст? Мэнквам мяса и вовсе не дают – они ж от него дуреют! Ни дров потом на них не навозишь, ни верхом не поедешь.
– На мэнквах дрова возят – точно, все наоборот, – простонал Хакмар, обвисая на руках у товарища.

– Мало того что стойбищный, еще и припадочный?