Реальная биография Цоя, история создания группы и обратная сторона народной любви
Группа «Кино», 1986 год. Изображение из книги «Кинооблучение»
Есть музыканты, которые становятся голосом эпохи. Одним из них можно считать Виктора Цоя. Он стал символом перемен, вечной молодости и позднесоветского рока. Но из-за этого сама группа «Кино» часто воспринимается лишь как продолжение своего лидера, а ее история — как сказка с трагическим финалом.
В книге «Кинооблучение» Александр Кушнир исправляет эту несправедливость. Его интересует не только сам Цой, но и среда ленинградского рок-клуба, люди вокруг «Кино», внутренняя кухня подпольной сцены и то, как из небольшой неформальной группы постепенно вырос главный культурный символ позднего СССР.
Рассказываем, что ждет читателей на страницах его книги.
Кушнир настаивает, что его книга посвящена группе «Кино» и ее культурологическому феномену. В сознании многих фанатов Цой и его команда неразделимы. Но, во-первых, в группе были и другие яркие личности, например Алексей Рыбин в первом составе и Юрий Каспарян во втором, во-вторых, смотреть на создателя и создание как на единое целое нелогично. Однако сращение произошло, и Кушнир рассказал журналу «Эксмо», почему так случилось.
«После трагических событий лета 1990 года вокруг лидера «Кино» стихийно сложилась прямо-таки идеальная мифология. Для советского рока это был новый вид героя — звезда видео-стиля, с запоминающимся визуальным рядом. Вот несколько ключевых стоп-кадров: финал фильма АССА (песня «Перемен» как призыв на баррикады), схватка в стиле кунг-фу в фильме «Игла» и загадочный кочегар в фильме «Рок».
Александр Кушнир, автор книги «Кинооблучение»
Интерес к группе и ее основателю, по словам автора книги, подогревался и музыкальными победами последних лет жизни Цоя:
«Было два мощных удара с флангов: с левого — магнитоальбомы „Группа крови“ и „Звезда по имени Солнце“, с правого — выпущенная на „Мелодии“ виниловая пластинка „Ночь“, которая разошлась тиражом более миллиона экземпляров. Точку в мифологизации „четырех всадников Апокалипсиса“ стали Черный альбом и неудачный финальный концерт в Лужниках, который музыканты, к слову, не очень-то и любили».
Александр Кушнир, автор книги «Кинооблучение»
Кушнир подробно рассказывает о том, как создавалась и развивалась группа. Как неформальная петербургская тусовка впервые увидела Виктора Цоя в панк-группе «Автоматические удовлетворители» и как он и Алексей Рыбин создали свой коллектив, сначала называвшийся «Гарин и гепорболоиды», а затем превратившейся в «Кино»:
«До автокатастрофы своего лидера группа уверенно входила в топ-5 ленинградского рок-клуба, но не более того. Популярность таких групп, как „Алиса“, ДДТ, „Аквариум“ и „Зоопарк“ была не меньшей, чем у „Кино“. Им на пятки наступали „Аукцион“, „Телевизор“ и группа „Ноль“. Но, как показывает история, идеальный рокер — мертвый рокер. Джим Моррисон, Джими Хендрикс, Джанис Джоплин, Александр Башлачев и Виктор Цой.
Любопытно, что настоящая киномания началась ровно 15 августа 1990 года — с бронзовыми памятниками, кинопробами, стеной Цоя на Арбате, экспозициями в Манеже и Севкабеле и потусторонним голосом Виктора на ностальгических концертах. И как следствие — продажа на аукционах паспорта, гитары, кожаной куртки и незаконченных картин. Нелогичная и изломленная траектория популярности и народной любви. Об этом можно долго рассуждать. К слову, свою любимую песню „Дерево“ Виктор Робертович ни разу не исполнил на концертах. Зато в пяти разных альбомах у Кино фигурирует композиция „Последний герой“. Такой вот парадокс».
Александр Кушнир, автор книги «Кинооблучение»
С момента гибели Цоя история группы и ранние биографии ее участников обросли мифами и легендами. Даты перепутаны, детали забыты, а особо яркие эпизоды, например пребывание Цоя в психиатрической клинике, наоборот, передаются из уст в уста, становясь все краше и краше.
Кушнир восстанавливает историю группы и ее лидера, основываясь на интервью близких к «Кино» людей, и особо гордится откровенными мемуарами звукорежиссеров Андрея Тропило и Алексея Вишни, а также воспоминаниями кинорежиссера Сергея Дебижева.
«Еще в начале 90-х годов, когда я начал делать огромное количество интервью с ленинградскими музыкантами, я обратил внимание, что в их воспоминаниях группа „Кино“ существовала совершенно в ином измерении, чем в официальных биографиях. Это касалось и хулиганского панк-прошлого юных Цоя и Рыбы, и неафишируемой истории песни про алюминиевые огурцы Песня была написана 16-летним Цоем в Астраханской области во время сельхозработ. Этот сюрриалистический текст будущий музыкант сочинил, глядя на выжженную степь и покрытые пылью, кое-как проросшие овощи. , и правды о трагической роли Марьяны в развале первого состава группы, в огромном влиянии Курёхина, Гребенщикова, Майка и Новых художников в формировании новой эстетики „Кино“ и их резкого движения вперед и вверх — от хиппистской акустики в сторону неоромантики».
Александр Кушнир, автор книги «Кинооблучение»
Отдельного упоминания заслуживает уникальное визуальное наполнение «Кинооблучения». По словам автора, более половины снимков и документов публикуется впервые: «Это обеспечивает как минимум новый объем и иную глубину погружения в историю легендарной группы».
В сознании фанатов Цой как будто остался вечным подростком, хотя погиб в 28 лет. Виной ли тому кажущийся примитивизм его песен и музыки или образ юного рокера-самурая, созданный уже на пике популярности «Кино», но чем дальше мы уходим от даты 15 августа 1990 года (день гибели Цоя), тем более «застывшей» кажется его жизнь.
Александр Кушнир показывает живого музыканта, его взросление и окружение.
«В середине ночи, прихватив с собой бутылку вина, они отправились гулять по Московскому проспекту. Рассвет встречали на Новодевичьем кладбище у могилы девушки с выгравированным на плите ангелом. В этом жутковатом месте друзей внезапно накрыл катарсис. Им стало понятно, что приятели-панки, похоже, остались далеко за спиной, где-то в прошлом.
У этой истории было не очень красивое послесловие. В январе 1983 года Цой с Рыбой играли акустику на московской квартире студента Володи Левитина. Нежданно-негаданно на сейшене нарисовался нетрезвый Панов и начал приставать к бывшим друзьям, обвиняя их в „мажорстве“ и называя песни „Кино“ „сопливой эстрадой“. Выслушав набор сомнительных комплиментов, Виктор не растерялся, подошел к Свинье и произнес: „А ты все дерзаешь, да? Ну, давай, дерзай...“, насмешливо похлопав Андрея по щеке».
«Кинооблучение»
Бешеные панки, патлатые рокеры, умирающий СССР и попытка создать альтернативную реальность в среде неформалов — все это Кушнир описывает в «Кинооблучении». Благодаря ему мы можем не только узнать, но и прочувствовать, какими были первые квартирные концерты группы и как записывался первый альбом «Гарина и гиперболоидов», после которого музыканты превратились в «Кино»:
«Цой был одет в черные брюки, черную рубашку и черную жилетку из кожзаменителя. Рыбин пришел в американских джинсах и полосатой футболке. При этом юные битники казались не на шутку взволнованными. <...> Они знали, что выпускник физфака ЛГУ устроился в Дом юного техника, создав там кружок, который назывался „секцией акустики и звукозаписи“. И под носом у начальства Андрей стал фиксировать по ночам на магнитофонную пленку подпольные рок-группы. <...>
Судя по всему, сотрудники Дома юного техника смутно догадывались, что на третьем этаже прописались не только пионеры, но демоническое обаяние Тропилло гипнотизировало весь трудовой коллектив. Теперь, чтобы пройти в студию, Леше с Виктором надо было подарить шоколадку вахтерше, вязавшей под портретом Ленина толстый свитер для внука. А она, в свою очередь, закрывала глаза на то, что новые воспитанники Тропилло уже давно вышли из школьного возраста».
«Кинооблучение»
На страницах книги истории и анализа успеха «Кино» действительно больше, чем в других изданиях. И все же автор нет-нет, да увлечется биографией лидера, забывая про все вокруг. Может быть это даже хорошо, так как в этой биографии появляется живой человек: упрямый, растерянный, иногда жесткий, иногда ранимый. Человек, который пел про последнего героя и не знал, что станет таковым для целой эпохи.
И, возможно, именно поэтому история «Кино» до сих пор так цепляет: за всеми легендами, стенами памяти, черными футболками и бесконечными цитатами по-прежнему слышен голос Цоя, который очень хотел вырваться из тесной реальности вокруг себя и сумел сделать это так, что его интонацию до сих пор узнают с первых строк и нот.