"Надо, чтобы это было одновременно гнусно, целомудренно, наивно и реалистично. Подобного варева еще не видывали, так пусть увидят", - примеривался к будущему роману Флобер. Жестокие сцены "Саламбо" жуткой эротикой превосходят Бодлера и Сада: никогда еще человеческое тело не отдавалось на поругание с такой откровенностью, как в карфагенских жертвоприношениях Молоху.
И целомудрие достигает градуса бесстрастия, ибо похоть ливийского наемника и африканского царя – двух символов мужского жестокого желания – направлена на служительницу безмужней лунной богини. Восток виделся Флоберу "безликим мифом", без судеб и страстей. Но трудно представить себе страсть губительнее такого бесстрастия, жар, который через две с лишним тысячи лет опалял бы читателя так, как этот лунный холод.


Радиостанция «Москва FM», Ассоциация книгораспространителей и издательство «Эксмо» представляют совместный проект «Что читает Москва?»

Властный Кай, молчаливый Раян или верный Дарен?

Охота на призрака в постковидной реальности

Писатель из Японии покорил российских читателей

Онлайн-встреча с Анной Кубовской — директором редакции детской обучающей и развивающей литературы

Узнайте, чье жилище отражает ваш характер — Ёжика, Нюши, Бараша или Совуньи

Бесцветные медведи и пианист на льдине

Писал пошлые письма, спускал деньги на парики и был уверен, что заказчик «Реквиема» — сама Смерть

7 главных отличий, которые помогут не путать жанры

Интервью с писательницей о вызовах цифровой эпохи, «новой Каменской» и романе «Люди за спиной»

Подавиться виноградом, переесть блинов и умереть со смеху



Самодостаточная Сима, королева школы Теона или надежная подруга Катя?