Рейтинги
В альтернативной Российской империи наступило лето. Жаркая пора, когда кто-то отправляется отдыхать на черноморское побережье, переезжает на дачу или в родовое поместье. Но везет так не всем. Прославленных детективов ждут новые дела: граф Аверин по просьбе настоятельницы расследует преступление на Валааме, скучающий в Звенигороде Владимир Корсаков вместе с доктором Чеховым раскрывает тайну странных смертей, а Парослав Котельников знакомит читателей с очередной главой своих морских мемуаров.
-21% Лето в Российской империи 689 ₽
Сборник ретро-детективов «Лето в Российской империи» — это семь увлекательных рассказов от мастеров жанра: Виктора Дашкевича, Дарьи Кузнецовой, Александры Лавалье, Игоря Евдокимова, Жени Гравис, Тимура Суворкина и Дарьи Эпштейн. Какие еще запутанные дела ждут любимых героев летней порой?
Рассказываем в нашем материале.
Лето — лучшее время для убийства
На рубеже XIX–XX веков лето в России было временем, когда городская жизнь замирала. Столица — а это, напомним, Петербург — превращалась в самое неуютное место, о чем писал Федор Достоевский романе «Преступление и наказание»: «На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду известка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу...».
Все, кто могли себе это позволить, уезжали из душных городов — на дачи, в родовые имения, на морские курорты. Люди расслаблялись, снимали маски, позволяли себе то, что не могли в сезон — и именно в этой атмосфере вседозволенности и уязвимости преступления совершались легче и чаще.
Дарья Кузнецова отправляет своего героя, надворного советника Шуховского, в черноморский круиз на роскошном пароходе «Княгиня Ольга». В начале XX века морские путешествия были символом высокого статуса: билет в каюту первого класса стоил целое состояние, пассажиров обслуживали как в лучших гостиницах, а маршруты включали Константинополь и другие модные порты.
Иллюстрация AquARTis
Александра Лавалье переносит читателя в Ялту — главный курорт империи. После того как в 1861 году царская семья сделала Ливадию своей резиденцией, сюда потянулась вся знать. К началу XX века Ялта превратилась в «летнюю столицу империи» — с дворцами, модными отелями и набережной, где отдыхала элита.
«Убийство на курорте — это детективная классика, в которую очень интересно было поиграть. Хотелось создать двойственный мир, в котором за пальмами и белоснежными дворцами кроются самые неприятные человеческие помыслы.
Ялта тоже возникла не случайно, потому что именно она была первым и главным курортом Российской империи, а это значит... самые большие деньги на кону!
Расследование вновь ведет московский следователь Тихон Пересветов, но при этом он поставлен в ситуацию, в которой у него нет официальных полномочий, да и нравы местные понятны не до конца. Автору, как и герою, пришлось изыскивать нетривиальные способы добычи информации для расследования, и это было весьма увлекательно!»
Александра Лавалье
Игорь Евдокимов выбирает Звенигород — одно из любимых дачных мест московской интеллигенции. Сюда на лето в разные годы выезжали и Николай Карамзин, и Александр Герцен, и Антон Чехов.
Дом Л.С. Потоцкого в Ливадии. Акварель Л. Премацци. 1860 г.
Женя Гравис оставляет своего героя в Москве. Это точно очень типично для эпохи. В эпоху дачного бума многие семьи уезжали за город на все лето, но главы семейств — «дачные мужья» — оставались в городе ради службы. Каждый день они мотались на поезде туда-обратно, по вечерам возвращаясь на дачу с кульками из магазинов и выполненными поручениями. А те, у кого не было средств нанять управляющего или доверить дела приказчику, и вовсе не могли позволить себе выезд — оставались в душной, пыльной Москве, где даже поливальные бочки не спасали от зноя.
Тимур Суворкин отправляет Парослава Котельникова в Новомальтийск — южный портовый город. Виктор Дашкевич — на Валаам. Лето здесь совсем не похоже на курортное: вода в Ладоге не прогревается даже в июле, а остров окутан туманами и древними тайнами. Героиня Дарьи Эпштейн тоже остается на лето в городе. Варя, выпускница Смольного института, выбирает работу медсестрой. Здесь нет моря, нет балов и ухажеров — только старики на койках, запах лекарств и врач Лев Иванович, который учит ее не падать в обморок при виде крови. Но именно это лето Варя запомнит на всю жизнь.
Сыщик не при исполнении
У героев сборника почти нет официальных полномочий. Они в отпуске, в гостях или просто скучают — и это делает их расследования только честнее.
Шуховской у Кузнецовой отдыхает с женой, но при виде трупа автоматически включает режим сыщика. Представитель компании Лейнц пытается замять дело («маленькая компенсация неудобств»), но Шуховской отрезает: «Попытка сокрытия преступления — тоже преступление, сударь».
«За чайным столом», Константин Коровин, 1888 г. Фрагмент
Пересветов у Лавалье нанят для тайного наблюдения, а когда князь увольняет его фразой «мое любопытство насытилось», он остается в Ялте без оплаты и без статуса. Корсаков у Евдокимова проводит время в звенигородской усадьбе и берется за расследование просто от нечего делать. А Дмитрий Самарин — по долгу службы.
«Летнее утро сыщика Дмитрия Самарина начинается с раннего посетителя и его признания в убийстве. Когда умирает неприятный человек, которого терпеть не мог буквально каждый сосед, дело превращается в мое любимое герметичное расследование с небольшим числом подозреваемых. Один хотел напугать, другой — проучить, третий — пошутить... И каждый не отрицает своей причастности. Самарин вместо того, чтобы отдыхать на море или на даче, вынужден заниматься делами в душной и жаркой Москве. Но кому-то же надо и в такое время работать».
Женя Гравис
Котельников у Суворкина знакомит читателей со своими мемуарами — и мы вдруг оказываемся в центре криминальной авантюры. Аверин у Дашкевича получает звонок от настоятельницы и без лишних формальностей отправляется спасать своих. А Варя у Эпштейн вообще не сыщик — она медсестра, которая однажды увидела чужой страх и решила научиться помогать.
Каждый из семи авторов по-своему обыгрывает ситуацию, в которой герой вынужден действовать без приказа. И это работает безотказно.
История как двигатель сюжета
Ретро-детектив часто грешит тем, что исторический контекст остается лишь красивой картинкой. В этом сборнике история — двигатель сюжета.
Дарья Кузнецова вплетает в морской детектив большую политику: на пароходе убита графиня, ее драгоценности оказываются фальшивыми, а в шкатулке с секретом хранится нечто куда более важное. Александра Лавалье показывает механизмы ялтинского бизнеса: недвижимость, которая не наследуется по женской линии, становится причиной покушений. «Князю на купчихе татарских кровей? Нет уж, увольте», — бросает один из героев, и становится понятно: дело не в страсти.
«Летом», Сергей Виноградов, 1909 г. Фрагмент
Игорь Евдокимов в своем рассказе использует реальные факты из жизни Чехова.
«Рассказ появился из идеи-фикс — в воспоминаниях брата об Антоне Павловиче Чехове я наткнулся на мимолетное упоминание, что, заменяя коллегу в Звенигороде, будущий писатель должен был исполнять поручения местной администрации, ездить на вскрытия и быть экспертом в суде. Подумалось, что это был бы отличный повод поместить его в качестве персонажа в историю о Корсакове. А когда поступило предложение написать летний рассказ в сборник, я вернулся к этой мысли, съездил в Звенигород (чтобы пройтись по описываемым местам самостоятельно), перелопатил кучу писем Чехова и воспоминаний о нем необходимого периода (чтобы образ Чехова не получился чистой выдумкой) и перечитал рассказы автора, щедро раскидав очевидные (и не очень) цитаты по всему тексту. Надеюсь, читателям эта история понравится, а обращение к образу и текстам Антона Павловича получились уместными и в рамках приличий».
Игорь Евдокимов
Женя Гравис показывает московский летний быт. Оставшиеся в городе задыхаются от жары, пыли и запахов нечищеных дворов. В доходных домах соседи знают друг о друге все — сплетни, слухи становятся их оружием. Здесь каждый кому-то должен, — и тот, кому должны, этим пользуется.
«„Новомальтийский сокол“ я задумывал как легкий летний детектив. Без убийств, без жестокости — лишь море, солнце и авантюрное расследование на улочках портового города. Этот рассказ не только о дерзкой краже, но и о людях по разную сторону закона. Здесь у нас глава столичного сыска Парослав Котельников и столь же опасная, сколь и великолепная Аида Череп-Овецкая — злой гений преступного мира. Два профессионала, искренне восхищенные уровнем друг друга, и два человека, которые из-за своего положения не могут быть вместе. Теперь же между ними встает еще и громкое преступление.
В общем, дорогой читатель, наливайте чай, угощайтесь абрикосовыми конвертиками и устраивайтесь поудобнее — лето слишком коротко, чтобы тратить его на мрачные истории, а в Новомальтийске даже кража века не может омрачить яркое, идеально чистое южное небо».
Тимур Суворкин
Виктор Дашкевич создает альтернативную империю, где вместо самолетов — дивы, а колдуны выстраивают аэродинамические щиты. А Дарья Эпштейн погружает читателя в мир богадельни конца XIX века — с его укладом и социальными барьерами, которые героиня ломает шаг за шагом.
Не только сыщики
В детективах принято следить за тем, кто ведет расследование. Но в этом сборнике второстепенные герои порой оказываются интереснее главных.
Анна Михайловна из рассказа Дарьи Эпштейн — старая гувернантка в богадельне, доживающая свой век на больничной койке. Когда-то она танцевала на балах, а теперь едва ходит. Но у нее есть кулон с детской фотографией и тайна, которую она не рассказывала никому семьдесят лет. «Ты ведь обманешь меня, Евгений. Конечно, обманешь», — произносит она во сне, и эти несколько слов объясняют больше, чем любая исповедь.
Молодой Чехов из рассказа Игоря Евдокимова — это не классик с бородкой и моноклем. Это земский врач, который заменяет коллегу в Звенигороде, ездит на вскрытия и дает экспертные заключения. «Волею судеб исполняю должность земского врача, упросившего меня заменить его на две недельки», — представляется он Корсакову. Уставший после ночи, заваривающий чай и говорящий: «Планируете еще погостить? Хватит с меня деревенского уюта». Узнавать в этом человеке будущего писателя — отдельное удовольствие.
Баронесса Меллер у Дарьи Кузнецовой — первая, кто находит тело убитой графини. Она не зовет на помощь, а сознательно кричит, чтобы привлечь внимание. С тростью в руке и с ледяным спокойствием она встречает сыщика у порога каюты. «Я видела, как отсюда выскочила девчонка, горничная графини. Так и знала, что добром все это не кончится», — говорит она. И отказывается отвечать на вопросы. Потому что ей просто нечего сказать — или потому что ей есть что скрывать?
У Гравис — домовладелец, который называет себя благодетелем, но пользуется зависимостью жильцов. У Лавалье — князь, увольняющий сыщика ледяной фразой «мое любопытство насытилось». У Суворкина — Аида Череп-Овецкая, преступница, которую когда-то называли Медеей. У Дашкевича — Марина, уплывающая в ночную Ладогу с ребенком на руках.
Эти персонажи не просто обслуживают сюжет. Они живут, дышат, ошибаются — и именно поэтому им веришь.
Иллюстрация AquARTis
«Лето в Российской империи» — сборник без проходных рассказов. Шпионские интриги на черноморском пароходе, удушливая московская жара, вскрытия и чаепития с молодым Чеховым, полеты на дивах над ночной Ладогой и бал в богадельне, который меняет жизнь — здесь есть все, что можно хотеть от летнего чтения.
